Всегда вдвоём

Чёрт, да у нас тут военный путч, не иначе? Боец, убедившись, что я надёжно утвердился на ногах и больше демонстрировать балетные па не собираюсь, исчез из поля моего зрения так же бесшумно, как и появился. Зато рядом нарисовался генерал, натягивающий тонкие, явно дорогущие, кожаные перчатки.

— Пройдёмся? — риторически бросил он себе за спину, уже сделав пару шагов в сторону парка. Разбросанные то тут, то там трупы "филиппинцев" его, судя по всему, нисколько не смущали — так, деталь пейзажа. — Если вдруг ты забыл, меня зовут Иван Анатольевич.

— Я и не знал, вы мне не представлялись, — буркнул я, гадая, в какую сторону меня сейчас будут ломать.

— Да? Ну тогда прости, всего не упомнишь, вот сейчас представился. Это было первое. Второе: опять не знаю, извинялся ли перед тобой кто-то из службы за тот инцидент с нашими сотрудниками, поэтому: Алекс, я, от лица ФСБ, приношу тебе официальные извинения. Все виновные наказаны, я гарантирую, что никакого продолжения та история иметь не может.

Генерал замолчал, и мы прошли так метров двадцать. А потом он вдруг резко ускорился, сделал пару быстрых шагов, повернулся ко мне, заглянул в глаза и неожиданно весёлым голосом спросил:

— Замяли? — а в глазах чертенята прыгают.

Я аж опешил. Все эти чёртовы фсбшники всегда представлялись мне какими-то киборгами, прошитыми, и уж точно — совершенно не способными на живые человеческие эмоции. А тут...

— Ладно, — пробормотал я. — Ладно, проехали.

— Ну — это не совсем помощь: наш косяк — нам и разбираться, — рассудительно заметил генерал.

Тут я уловил сзади какой-то хруст, обернулся и опешил: за нами по парковой дорожке ехал генеральский мерседес! Больше того, ему в кильватер, поминутно зыркая в разные стороны, пристроились бойцы, человек пять, в полном вооружении. Заметив мое офигение, генерал обронил мимоходом не очень понятное:

— Да, сегодняшняя ночь многое изменит, — а потом, пощелкав пальцами — и вот как это у него получается, в перчатках? — развернул: — Но я, собственно к чему это всё затеял: заверяю тебя, что все претензии к институту и его руководству, которые я сегодня утром обозначил, никоим образом не относятся к тебе.