Эта ночь темна

Вздохнув и поморщившись от смрада, он прикрыл промоченной в отваре из сильно пахнущих трав тканью лицо, направляясь к площади под покровом тьмы по переулкам, в которые даже днём солнечный свет не проникал; по высоким крышам четырёхэтажных зданий, стоящих почти впритык к друг другу прыгали крысы, выискивая еду; снующая в это время пьянь не обращала внимания ни на бандитов, ни на отходные лужи, пытаясь достучаться до семей. Услышав, как по расхлябанной мощённой дороге к нему направляются люди, он положил руку на рукоять кинжала, другой же полез в сумку.

— Эй! Куда это мы идём в столь ранний час? — обходя его, насмешливо спросил бледный паренёк с крысиной мордой, стуча дубиной о ладонь.

— Съеби нахуй с дороги или твоему под стать еблу крысиному мозгу надо объяснять, что трогать друзей дома вашего хозяина плохо? — сквозь сжатые зубы прошипел он, суя тому в лицо бумагу с печатью.

— Брек, посмотри, этот обмудок будет смелее, чем другие, но мы-то научим его поведению, — указав на него своей дубиной с железным набалдашником, сказал паренёк.

«Метра пол не больше», — проскользнуло в его голове.

— Хули примолк? Вспомнил наставления своей матери шлюхи? — усмехаясь, проговорил крысомордый.

Обернувшись и нырнув вниз, прыгая прям к великану, стоящему за его спиной, вытащив кинжал за мгновение, он вонзил тот под коленку; заверещавший крысой мужик откинул любые сомнения в своих догадках, увернувшись от увесистого удара веслом, вынув меч из ножен, пришлось встретить следующий удар, только от его напарника, чьё лицо не походило на крысиное, а являлось им, кинжал лёг на лезвие, уступая тому в твёрдости, удар ножом в руку, резкий отскок назад, приведший к падению на задницу, спас его жизнь, быстрый подъём и сильный режущий отозвались верещанием лысых крыс-переростков, уход вниз от очередной попытки достигнуть его веслом, колющий в сердце, падающая туша; оставшийся крыс уже не горел желанием вступать с ним в бой, посматривая назад, бросившись к нему, вонзил клинок в печень, распоров живот, вытащив меч, он снёс пищащей твари голову.

***

Пройдя несколько улиц, он наконец достиг Святой площади, хотя из святого здесь осталась разве что церковь, да и то здание уже слишком многое впитало.