Факультет менталистики

– Ну так что насчёт вечера? – тут же очутился рядом со мной блондинистый нахал.

Я как раз обернулась, желая высказать парнишке всё что о нём думаю, и…

– Вечером Алесандра занята, – послышался из-за спины голос Кира, и блондинчик вмиг растерял свой запал. – Ещё вопросы?

Судя по молчаливому исчезновению прилипалы, вопросов больше не было. Кир встал напротив меня. Учитывая, что первый ряд столов располагался на возвышении, то товарищу как раз было довольно удобно сложив руки на столешнице положить на них голову и впериться в меня… влюблённым взглядом? Вот чёрт! Только этого мне не хватало!

– Ты чего? – воззрилась я на товарища.

– Тс-с-с… – тихо произнёс он с самой слащавой улыбкой, на какую был, наверное, способен. – Мы придумали, – тихо добавляет и протягивает руку к моим волосам, начиная играть одной из прядей и незаметно подтягивать меня поближе к своему лицу. – Скажешь, что навела на меня порчу, то есть приворожила, – продолжая заглядывать мне в глаза и глупо улыбаться, поясняет друг.

– Брошу, – прошептала я. – Пожалуй это вариант. Но… наверняка кто-нибудь из них может оценить по твоей ауре, что она чиста.

– Даниил – мастер ментальных иллюзий, он уже немного навесил на меня, потом больше будет, и там уже и слепой заметить сможет. Причём все попытки снять проклятие не помогут, и твои «подружки» уверуют в силу проклятия.

– Но меня же будут спрашивать, как я это сделала.

– Расскажем. Объясним. Они даже до конца дослушать не смогут – ни мозгов, ни терпения, ни памяти не хватит.

– А у меня?

– У тебя проклятие «жажда знаний», – всё так же с улыбкой прошептал он, и тут же добавил: – И не вздумай отнекиваться. Я, наверное, не единственный кто догадывается о нём, но ты не хочешь говорить. Или не можешь. Значит, не говори. Но я-то всё равно знаю. Не хотел говорить, но… моя старшая сестра с этим проклятием всю свою жизнь бьётся.

– Посторонним просьба покинуть аудиторию, – раздался зычный мужской голос.

А я с трудом пыталась подавить наползающую на лицо улыбку, при виде уходящего Кира, который нет-нет да оглядывался с таким видом, словно эта вынужденная разлука причиняла ему невыносимую боль.