Факультет менталистики

Чьи-то сильные руки подхватили меня, увлекая прочь от пропахшего сыростью и миазмами испражнений помещения. В руки кто-то вложил флягу, и после нескольких с трудом сделанных глотков, я с наслаждением припала к живительной влаге.

Зрение постепенно возвращалось, и я поняла, что поддерживающие меня Кир и магистр Валейн начинают спускаться в какой-то подземный ход. Собственно, я и не сомневаюсь, что с территории ВУЗа наверняка уходит не один туннель, но…

– Стойте, – упираясь из всех своих немногочисленных сил, просипела я, и меня послушались.

– Если ты о Феофане, то я в курсе, – с явно слышимой болью в голосе ответил мужчина. – Нам надо уходить.

– Но… там… надпись была…

– Феофан оставил послание? – воззрился на меня магистр и я лишь тихонько кивнула, о чём тут же пожалела – голова пошла кругом, и мир поплыл перед глазами. Сильные руки вцепились в мои плечи: – Что?! Что там было?

– Какие-то цифры.

– Ух, шельмец, нашёл-таки выход.

– Сто тридцать четыре. Точка. Ноль один. Точка. Сорок пять. Точка. Двадцать пять, – отвечаю, благодаря в этот миг проклятие за идеальную память.

– Сто тридцать четыре. Ноль один. Сорок пять. Двадцать пять, – повторил магистр, и я, не рискуя кивать и ощущая, что выдохлась и больше не могу выдавить ни слова, лишь моргнула в ответ. – Киреан, идите по туннелю, я в библиотеку и постараюсь догнать вас, – распорядился мужчин и скрылся где-то за нашими спинами.

Ноги с трудом слушались.

– Ой, прости, – тут же останавливаясь, пробормотал Кир, чем-то шурша, и обоняние уловило запахи, от которых тут же обильно выступила слюна.

Оказывается друг был подготовлен, но растерялся. В болтавшейся за спиной сумке обнаружились свежеиспечённый хлеб, завёрнутая в салфетки отварная рыба и овощ, служащий здесь аналогом нашей земной картошки.

Ела я на ходу. Желудок с благодарностью принимал пищу. Жизнь казалась прекрасной. И невольно проскальзывала стыдливая мысль: «Как же мало порой надо человеку для счастья».

Туннель всё глубже опускался вниз. Магический светляк, плывущий перед нами, освещал стены, которые, помимо вездесущей паутины с клоками невесть откуда взявшейся здесь пыли, то тут, то там покрывали участки плесени. Воздух стал затхлым и сырым.