Факультет менталистики

– Дело в том, что я не знатного рода, – потупила взор девушка. – Вернее немного не так. Моя бабушка была дочерью графа, а мой дед обычным рядовым гвардейцем на службе у его величества. Прадед узнав о том, что у них завязывается роман отправил дочь в дальнее поместье, но она по дороге сумела сбежать. С той поры она и все её потомки, включая меня, являемся позором для рода. Но титул графини – это как насмешка судьбы, он никуда не делся, хоть мы и живём в мазанной лачуге в деревне.

Откровенность девушки подкупает. И революционные настроения, смотрю, прослеживаются в её роду по женской линии издавна, вот почему она в парке завела речи о том, не хочу ли я сместить Екатерину.

Слово за слово, и я узнала о Владлене достаточно, чтобы понять: она мне симпатична. Её взгляды на те или иные ситуации, прямолинейность служили лучшим доказательством её явного отличия от клонов. Нет, я не собиралась открываться перед ней от и до, но у меня появилась потенциальная союзница в этом серпентарии, что не могло не радовать.

Очутившись в университете, она познакомилась с парнем, точно так же, как и я с Киром, но между ними зародились чувства, далёкие от обычной приятельской симпатии.

И вот девицы из общества узнают о её титуле. Сначала девушке польстило то, что она стала одной из избранных. Ей казалось, что так она утирает нос спесивому прадеду, пусть и на время возвращая семье родовое имя и статус. Ведь в деревушке, где они живут, все друг друга только по имени кличут, а тут графиня Владлена Синовская! Одно только созвучие чего стоит.

А потом, во время очередного собрания, Екатерина объявила о традиции, и то, что надо написать имя обидчика. Таковых за недолгое время пребывания в универе не нашлось. Да и по именам никого из парней, кроме своего друга, девушка не знала.

– Тогда, посчитав это шалостью я вписала его имя, – грустно усмехается гостья, и она даже не представляет, как же я её понимаю! А девушка тем временем продолжает свой рассказ: – Но позднее, осознав ошибку, я отказалась участвовать в этом сумасбродстве… и поплатилась за это.

– Им занялся кто-то другой? – предполагаю.

– Не-е-ет, – покачала головой гостья. – Вернее, не только это. Екатерина куда изощрённее в наказаниях. Она наслала на меня порчу. Три невыносимо долгих недели всё моё тело было покрыто чирьями. Всё: лицо, руки, ноги, даже волосы наполовину выпали тогда. Это было тяжело. И морально, ведь от меня откровенно шарахались. И физически, потому что сопровождалось непрекращающимся зудом и болью.