Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

А где же его взять, такого, да еще с теми малыми возможностями, которыми располагают свободные рауты во внешнем мире?

И еще вопрос, не расходятся ли представления о годном женихе у Виктории и у ее покойной прабабки? Все-таки нравы первой трети двадцатого века, когда невестилась сама Настасья, сильно отличаются от нравов двадцать первого.

Сим невольно начала перебирать затертые, не вызывающие уже эмоций воспоминания о череде прошлых жизней. Чего хотели все ее хомо от своих мужчин по большому счету? Да того же самого, что и любая баба: надежности.

Получалось по-разному.

И кстати, самые хорошие впечатления за последние пятьсот лет остались от брака ее хомо с хомо Гора, внезапно поняла Сим. Или ей так теперь кажется, потому что они очень давно знакомы, работают вместе и Гор как раз очень надежен? Не понять.

Хватит гадать!

Пожалуй, для начала надо отыскать Ежду, которая наверняка крутится вокруг места обитания опекаемой правнучки. Конечно, шансы убедить ее оставить глупую затею невелики. Но и нулю не равны.

Вперед и с песней, не велика проблема! В любом случае это не пропавшая во время Сталинградской битвы Вета, стабильность которой под огромным вопросом, не симбиоз с сомом, в который вляпался Рил, и, уж тем более, не Проблема Мар!

Сим решительно встряхнулась, прекратила совеститься и стала готовиться к выходу из Информационного Облака.

Глава 16. Джентльмены и мужланы

"Я поэт. Зовусь Незнайка.

От меня вам балалайка".

Николай Носов.

1

Ираида Сергеевна поднималась в редакцию на лифте на свой двенадцатый.

Рядом с ней в кабине стояли двое ничем не примечательных на первый взгляд мужчин, назвавшие тот же этаж.

Джентльмены или мужланы? От нечего делать Гейнц попыталась угадать ответ на этот непростой вопрос.

Ее более молодая коллега, хохотушка Валечка, как-то рассказывала, что, оказавшись в лифте среди мужского поголовья, она неизбежно слышит одну и ту же шутку: «Девушка, вам среди нас не страшно?»

Ираида Сергеевна, как дама более солидная, задевала в лифтово-мужских сердцах не игривую, а галантную струну: ее галантно пропускали вперед.

Подвох крылся в том, что до такой галантности додумывался не каждый, а, скажем, каждый второй. Причем в силу загадочности российской души угадать по внешнему виду, джентльмен перед тобою, или мужлан, совершенно не представлялось возможным.

«Хорошо американкам! - мимолетно подумала Ираида Сергеевна. - Им-то никогда не уступят дорогу. И француженкам хорошо. Французы, наверное, всегда галантны.