Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

Работоголики прихода пенсионного возраста как бы не замечают, продолжая скрипеть на своем обычно к концу жизни неплохом посту, покуда ноги носят.

Для наследников же духа крестьянской общины выход на пенсию - настоящая трагедия. Работники, как правило, посредственные, на рабочем месте они скорее живут, чем трудятся: общаются, обмениваются рецептами и выкройками, меряют друг другу давление, основательно обедают, отмечают все праздники и принимают активное участие в личной жизни коллег, зачастую против воли последних.

Татьяна Петровна относилась именно к последней категории, и поэтому об отправке ее наконец на пенсию мечтали многие, в частности, непосредственный начальник Вениамин Николаевич Погодин, которому до смерти надоело постоянное отсутствие чесавшей язык на разных этажах кастелянши на рабочем месте, равно как и ее пристрастие к больничным листам и безалаберность.

Как раз накануне кастеляншиного юбилея дочь Вениамина Николаевича, знавшая о папенькиных кадровых проблемах, подсунула ему журнал со статьей "Десять правил о том, кого нельзя принимать на работу".

Судя по несколько корявому заголовку, статья была переводная и содержала в себе бесценный опыт ударников капиталистического труда.

Из нее Вениамин Николаевич узнал, что на работу нельзя в первую очередь принимать родственников, потому что с них как следует не спросишь, затем людей в возрасте и не вполне здоровых - замучают больничными, а также ни в коем случае клинических неудачников из жалости, поскольку неудачниками они и под вашим чутким руководством быть не перестанут.

Руководитель должен в первую очередь думать о прибыли, а подобные сотрудники будут балластом в вашей компании, - резюмировал автор, и Погодин с ужасом понял, что допустил буквально все возможные кадровые ошибки.

За свою долгую начальственную карьеру он устраивал на работу собственных двоюродных братьев и племянников соседей, принял явного неудачника Василия Бескозырникова с двумя, правда, высшими образованиями, и даже однажды тещу своего бывшего сокурсника.

И, действительно, братья зазнавались, теща без конца болела, а Васька как-то запил на целых две недели.

До конца дня Вениамин Николаевич мучился угрызениями совести, а потом решил плюнуть на передовой капиталистический опыт, сочтя, что жить-то надо всем, хотя бы и теще сокурсника, и пусть другие грызут сограждан из-за прибыли компании, а он, пожалуй, не будет.