Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

Ей уже приходилось попадать в подобные ситуации.

Особенно неудачным раскладом считалось наслаивание друг на друга полустертой памяти нескольких плохо проведенных кругов. При этом любой раут-с так и без того нес в себе отпечаток тысяч первых до неприличия коротких первобытных жизней, и потому каждый его хомо неосознанно боится темноты, хищников, грозы, падений с высоты и бог знает еще чего.

Если учесть, что и хомо не является для раута-симбионта пустым контейнером, каждый раз отличаясь наследственностью и жизненной средой, то смесь нередко выходит гремучая.

Впрочем, каджый раут-с прекрасно понимает, что лучше прожить короткий круг нищим, зараженным СПИДом жителем Зимбабве, чем потерять стабильность и вовсе прекратить существование. Именно поэтому в мировых религиях, разработанных не без участия теоретиков Информационного Облака, там, где это удалось пропихнуть, строго-настрого запрещается самоубийство.

Сим неторопливо направилась в Розыскной отдел южной части Российского сектора за заданиями, понимая, что, оказывается, уже очень соскучилась по привычной работе.

Глава 6. Сомы-убийцы et cetera

«Еще не бывало случая, чтобы газета содержала лишь краткое уведомление читателям, что за истекшие сутки ничего достопримечательного не произошло и поэтому писать не о чем».

Карел Чапек.

1

Татьяна Петровна сидела за кухонным столом - в зале она разместила на постой Волгоградское Привидение, и «кабинет» у нее теперь образовался здесь - и читала областную газету «Комсомолец Волги».

Про никакой комсомол там, конечно, давно ничего не было.

В конце восьмидесятых годов прошлого века редакция смертным боем билась со своим учредителем - обкомом ВЛКСМ - за право поменять название. На одном из последних в своей истории пленумов областной комсомол в очередной раз категорически этого не позволил и почти сразу же приказал долго жить.

Бывшие комсомольские боссы занялись более увлекательными и прибыльными делами, а газета, которую как щепку в воде крутило в новых экономических реалиях, в минуты затишья продолжала задумываться о переименовании.

Просто «Волга»? Да какая, к черту, «Волга», как будто одни мы на ней. Какой комсомольский умник вообще придумал это «Комсомолец Волги»?

«Кремль и Волга»? Опять нет, не один наш кремль стоит на волжских берегах.