Сан-Инферно. Новичок

Впрочем, что теперь называть стандартом, и как к этому относиться - надо ещё подумать.

Вокруг ямы с оркестром располагались столики... Их было много, несколько десятков. И все заняты.

Из-за яркого освещения сцены они терялись в тени, и я не видел посетителей. Лишь смутные тени - когда гуманоидные, а когда и не очень... Во всяком случае, пару раз мне показалось, что кто-то расправляет широченные крылья, а однажды, в хаотично мельтешащем круге света, мелькнули огромные рога...

Пока я приходил в себя, музыка кончилась, девочки убежали, а на их место вскарабкался самый настоящий клоун.

Потом снова были танцы - Белоснежка, уже без перьев, но обмотанная множеством цветных прозрачных шарфиков, исполнила быстрый зажигательный танец. Сюжет я представил так: девушка гуляла в чудесном парке, и вдруг на неё напала пчела... Бедняжка уклонялась от пчелы, принимая самые соблазнительные позы.

И всё это в быстром ритме, в котором сердце начинало биться быстрее, а телу становилось жарче.

Пока она кружилась и вращалась, шарфики, один за другим, разматывались с её тела, оставляя всё больше прелестей для обозрения, и когда слетел последний - картинно вскинула руки и рухнула на сцену.

Шквал рукоплесканий был ей наградой.

После Белоснежки выступали огнеглотатели.

Больше всего они походили на гигантских - размером с человека, ей Богу не вру, - саламандр, с перепонками между пальцев и длинными чешуйчатыми хвостами. Они были покрыты золотой сверкающей чешуёй, и когда по ней пробегали огненные всполохи, казалось, саламандры вспыхивают, подобно настоящим языкам пламени.

А потом на сцену вышла... ОНА.

Это была девушка из переулка, я узнал её мгновенно, может быть, даже за миг до того, как она показалась на сцене.

Золотистые волосы струились, как медленный дождь. Платье - закрытое спереди, и оголяющее спину, переливалось, как чешуя саламандр, которую вымочили в гранатовом соке, а потом обсыпали мелкими бриллиантами.

А какой у неё был голос!..

Низкий, бархатный, как лепестки винных роз. Он вибрировал, скользил, окутывал тебя целиком, как дорогая норковая шуба, и струился, как жидкое серебро.

К сожалению, я не мог различить слов.