Чёрные сны

— Да хоть пятница, — тихонько буркнул я в ответ, забрал сдачу и принялся разминать ноющее запястье правой руки. Помогло это мало, наоборот, неприятные ощущения поползли выше и вскоре охватили все предплечье.

Черт! Неужели слишком большую щель в защитных заклинаниях оставил и излишек излучения хапнул? Нет, не может такого быть. Скорее, меня еще в портале закоротило. Сунув правую руку в карман фуфайки, я побренчал монетами и начал медленно их перебирать.

Десятирублевка с Гагариным. Десять копеек. Липкая двухрублевка. Рубль с вмятиной. Новенькая пятирублевка. Чуть погнутые десять копеек. Пошарканная двухрублевая монета. Посеченные сбоку пять рублей. Травленный кислотой полтинник. Чуть-чуть замятый рубль. Два рубля со стершимся гуртом. Пятьдесят копеек. Поцарапанный рубль...

Каждая монетка вбирала в себя чуть-чуть горевшей во мне энергии. Чуть-чуть — кропаль, но, как известно, вода камень точит.

«Еще десять тысяч ведер — и золотой ключик наш»...

Постепенно жжение в руке стихло, и впервые за время возвращения в Приграничье почти прошла давившая виски головная боль. Странно: пока она была — просто не обращал внимания, а как пропала — моментально почувствовал.

Расслабившись, я начал следить за происходящим на экране телевизора и вскоре сумел вникнуть в хитросплетения сюжета. Ну не то чтобы хитросплетения, но пойди разберись, когда фильм с середины смотришь, да еще и голова совершенно другими вещами занята.

Подув на пальцы, кожа которых оказалась слегка припухшей, я почесал заросший колючей щетиной подбородок и едва успел перехватить направившегося на выход высокого парня в белом полушубке с зелеными петлицами.

— Погранец? — припомнив желание Шурика Ермолова уйти из Патруля, поинтересовался я.

— Ну — остановился парень.

— Шурика Ермолова знаешь?

— Из разведки который?

— Ага, — наугад кивнул я. — Здоровый такой.

— Ну знаю. И че?

— Где служит сейчас, не подскажешь?

— Базу нашу новую видел? — поправил ремень пограничник и направился дальше по проходу. — Там пока.

— Это у дороги на Рудный, что ли? — бросил я вслед.

— Именно.