Отверженный V: Возмездие

— Мне рассказал об этом Иван Иванович Милютин! Он не стал бы мне врать! Дядя Володя от твоего имени отказался от помощи и поставлял зерно, подняв цены в пять раз! А в это время целые составы с пшеницей стояли готовые к отправке в Петербург! Федералы ждали лишь твоего решения, но дядя Володя тебе ничего не передал!

— Если это так, то… — отец развёл руками. — То мне даже нечего сказать. Вряд ли бы мы приняли то зерно в виде помощи, но купить его по нормальной цене можно было бы. Кризис тогда разразился нешуточный. Я поговорю с Волошиным.

— Мы поговорим, — поправила отца бабушка.

— Мы? — удивился отец.

— Да. У меня тоже есть к нему вопросы.

— Но, боюсь, он сюда не приедет.

— Значит, мы поедем к нему.

— Но Вы ведь уже лет десять не покидали своё поместье!

— Не было повода. И не десять, а двенадцать.

— И когда Вы хотите ехать? — спросил отец, удивившись ещё сильнее.

— После десерта, — совершенно спокойно ответила бабушка и велела прислуге подавать десерт.

Глава 2

К дяде Володе мы поехали на двух машинах: отец на своей с двумя телохранителями, а я с бабушкой и её водителем.

Пока мы ехали, я много думал о сложившейся ситуации. Происходящее всё ещё казалось мне сном — вчера я не знал, как мне встретиться с отцом, а сейчас я уже решил с ним главную проблему, а теперь ещё и ехал выяснять отношения с дядей Володей. И с нами ехала бабушка Катя, которая, как выяснилось, до этого целых двенадцать лет не покидала своего поместья.

Я поглядывал на бабушку и каждый раз ловил себя на мысли, что просто не верю в то, что ей уже сто двадцать лет. Ну никак не походила княгиня Белозерская на дряхлую и немощную старушку, коей я её ранее представлял. Решительная, полная сил и энергии бабушка Катя больше походила на действующую главу рода или даже клана, чем на стодвадцатилетнюю затворницу. И ещё она была очень сердита.

— Мне жаль, что Вам пришлось из-за меня покинуть имение, — сказал я бабушке, пока мы ехали.

— Я бы поехала к Володе в любом случае, чтобы разобраться в этой ситуации, — ответила бабушка. — Но тут у нас двойной повод для поездки и серьёзного разговора. Он дал мне слово, он поклялся тебя оберегать. И обманул. Последний раз, Рома, меня обманывали почти сто лет назад. Я уже забыла это чувство, когда понимаешь, что тебя обманули. Крайне неприятное, скажу тебе.