Отверженный V: Возмездие

— И, вообще, странно слышать про закон от того, кто спланировал два покушения на убийство.

Дядя Володя вместо ответа лишь тяжело вздохнул, а бабушка громко объявила:

— Не вижу смысла долго тянуть с этим. Как старейший представитель рода Седовых-Белозерских из числа присутствующих, заявляю, что преступления князя Владимира Волошина против членов нашего рода не нуждаются в том, чтобы их доказывать, учитывая, что князь Волошин сам во всём признался. Исходя из этого и из тяжести проступков, считаю, что Волошин достоит исключительного наказания — казни! Выношу этот вопрос на голосование.

И голосую. Я за казнь!

Мамин брат внимательно слушал бабушку, а после её последних слов побледнел и, как мне показалось, чуть не потерял сознание.

— Я против казни, — неожиданно сказал отец. — К сожалению, с живого с него толку всё равно больше. Это не значит, что я его прощаю, но я за то, чтобы оставить Волошину жизнь.

Такой выбор отца означал следующее — определять судьбу дяди Володи и решать, оставлять ли маминому брату жизнь, выпало мне.

Глава 3

Ситуация сложилась не самая приятная. Не сказать, что особо сложная или пугающая — именно неприятная. Брать на себя ответственность я не боялся, так как понимал, что за три покушения на мою жизнь я имел полное право потребовать жизнь того, кто эти покушения задумал и организовал. Но всё же дело касалось не материальной компенсации за причинённые неудобства. Я нисколько не сомневался, что приговор бабушка приведёт в исполнение тут же, поэтому нужно было взвесить всё как следует.

С одной стороны, я испытывал огромное желание проголосовать за казнь. Причём хотелось не столько отомстить за три попытки меня убить, сколько гарантировать, чтобы не было четвёртой. Но с другой — отец проголосовал против. Значит, как минимум этот вариант стоило рассмотреть. Тем более, меня никто не торопил — и бабушка, и отец понимали, что в восемнадцать лет не так-то просто принять такое решение.

Конечно же, я очень злился на маминого брата.

Но самым интересным в этой ситуации было то, что я злился на него не столько за сами покушения, сколько за то, что он чуть не сорвал мою встречу с отцом. Покушения уже были в прошлом, и не то чтобы я их простил дяде Володе, но после моих приключений в Польше, эти покушения не казались чем-то совсем уж из ряда вон выходящим. Опасность давно уже стала частью моей жизни, нравилось мне это или нет, и спорить с этим фактом было глупо.