Dominium Mundi. Властитель мира

Я ответил на рукопожатие, чувствуя, что во мне пробуждается интерес к парню, который на первый взгляд смахивал на деревенщину, но выказывал живой ум и был специалистом в области, которая требует редкой компетенции.

– Меня зовут Альберик Вильжюст, а тебя?

– Паскаль Жалоньи.

– Рад познакомиться. Извини за недавнишнее, я не очень хорошо перенес перелет и паршиво себя чувствовал.

– Понимаю. Без проблем.

– Ты откуда?

– Из Парижа. Живу недалеко от рынка Блан-Манто.

– Знаю этот квартал, – кивнул я.

– Ты тоже парижанин?

– Нет, моя семья живет в Верноне. Это в Эре, в восьмидесяти километрах от столицы. Но я учился в Париже. А чем занимаются твои родители? Тоже работают в биоинформатике?

– Мои родители умерли восемь лет назад. Они были торговцами.

– О, прости.

– Ничего, ты же не мог знать. Они были убиты сыном маркиза и его бандой мелких отморозков. Те выпили, было поздно, они искали каких-нибудь бедолаг, чтобы покуражиться, и им попались мои родители.

Он сказал это спокойно, уставившись в пустоту, как о чем-то не имеющем к нему отношения. Я не нашелся что ответить; такое частенько случалось в деревнях – в Париже намного реже, – и всякий раз меня это возмущало до глубины души. Сынки аристократов, капризные и одуревшие от безделья, постоянно разгоняли жестокостью свою позолоченную скуку, подбиваемые всякого рода темными субъектами, которые жили за их счет как паразиты. Эти ночные вылазки часто заканчивались кровью, но терпимость властей оказывалась прямо пропорциональна рангу преступника.

В большинстве случаев молодой аристократ и его свита отделывались предупреждением, даже без всякого наказания.

– Мерзавцы! – сквозь зубы проговорил я в конце концов. – А что произошло с тобой? Тебе удалось убежать?

– Меня там не было, – буркнул Паскаль. – Иначе я и не пытался бы убежать, а маркизишка отправился бы вслед за моими родителями!

Он повысил голос к концу фразы, и несколько голов обернулись в нашу сторону.

Но потом все снова занялись своими делами, больше не обращая на нас внимания. В каюте было до странности тихо, все разговаривали негромкими голосами, словно не чувствуя себя вправе вести себя как обычно. В отличие от почти всего остального корабля, никакой особой радости здесь не ощущалось.

– В один прекрасный день кому-то придется за это заплатить.

Хоть прозвучало это неубедительно, мои слова отражали поднимавшийся во мне глухой гнев.