Бессердечный принц. Раскол

Ты еще не дошел до тюрьмы, а уже оказался в ее стенах.

— Княгиня!

Первым мне навстречу поспешил перевертыш. Еще не до конца оформившиеся хищные черты обладали юношеской мягкостью, которую перечеркивала безликая форма стражника и запуганный взгляд. За спиной маячил, судя по отъевшемуся виду, заведующий тюрьмой. Подгоняя криками остальных охранников, он нервно оглянулся на меня, стащил фуражку и поклонился.

— Княгиня, нам доложили о вашем приезде.

Вот как. Или оперативно работали мальчишки у ворот, или сюда дозвонился Алексей.

— Вы знаете цель моего визита, — я не спрашивала, скорее, утверждала.

Переглянувшись с перевертышем, заведующий, представившись Иваном Романовичем Комаровым, пробормотал:

— Его превосходительство, командир специального корпуса жандармов, сейчас внутри. Он занимается допросом обвиняемой, но сообщил, что вы пожелали ее увидеть с разрешения его императорского высочества.

Ага, Владик доложился, как только получил по шапке сверху.

— Где сейчас Владислав Владимирович? — уточнила я и перевела взгляд на перевертыша.

Парнишка встал по стойке смирно, затем громко отчитался:

— Его превосходительство на втором уровне!

Я покачнулась, мысли побежали вперед. Второй уровень — это стандартная камера для допросов заключенных. Никаких пыток, физического насилия. Все разговоры записывались, общение между арестованным и следователем велось в соответствии с законами о правах осужденных.

В идеале. На деле же жандармы не брезговали подключать к разговорам менталистов, применяли угрозы, а порой и пытки.

Все это, пока поверенные бегали по инстанциям для получения разрешения на встречу со своими клиентами.

— Рябов! — зашипел на мальца Иван Романович. — Ты сегодня больно разговорчив!

— Виноват, ваше благородие, — опустил русую голову Рябов.

— Проводите меня туда, — я кивнула на здание тюрьмы. Дожидаться, пока мужчины разберутся друг с другом, я не собиралась.

— Но, ваше сиятельство…

Чужой страх нитями опутал мои пальцы, я спешно подхватила их, точно шерсть и несколько раз обернула вокруг.

После нападения слабость и боль отдавались в теле, однако крохотной искры хватило, чтобы перенаправить потоки эмоций. Так паника сменилась покоем, а ужас перед вышестоящим руководством — равнодушием. Конечно, я действовала аккуратно, всего лишь немного сплела из разбросанных клочков вполне читаемый рисунок.

На лице Ивана Романовича расцвела улыбка, плечи расслабились. Он добродушно хлопнул удивленного Рябова по спине и сказал:

— Отведи княгиню, хлопец.