Бессердечный принц. Раскол

— Почему на тебе нет браслета?

Убрав пшеничную прядь с лица Ольги, я осторожно обрисовал острую скулу, затем провел пальцем по ее губам. Нижняя была гораздо полнее верхней, чем придавала резким чертам немного мягкости и чувственности.

В который раз я отметил, что утонченная красота Ольги не шла ни в какое сравнение с вульгарностью многих особ в обществе. К тому же не увядала с годами. И в двадцать один, и в тридцать один моя княгиня оставалась самой прекрасной женщиной императорского двора.

Будто услышав меня, Ольга наморщила курносый нос и фыркнула.

— Я не принадлежу к царской семье, Ваше Императорское Высочество, — чуть холоднее прежнего ответил Влад.

Я замер и поднял голову, уставившись на икону Николая Чудотворца, чей печальный взор будто смотрел в самую суть моей проклятой души. Будь я чуть более религиозен, решил бы, что святой меня осуждает за недобрые мысли и неправедную жизнь.

— Мы уже на «вы», братец? — медленно повернувшись, я с интересом посмотрел на застывшего Влада.

На плече в том месте, где цепь призванного разодрала мундир, появилась глубокая рана. Из-за крови, сочившейся беспрестанно, форма теперь выглядела неряшливой и перепачканной. Я посмотрел выше и впился им в знакомые черты в ожидании реакции. Однако при упоминании нашего родства на лице старшего брата не дрогнул ни один мускул.

Поразительная выдержка, почти как у меня.

— Не упоминайте о нашей непростительной кровной связи, Ваше Императорское Высочество.

— Вроде бы век дикости и скудоумия закончился лет сто назад.

— Твой отец так не считает, Алекс, — перешел на французский Влад.

— Наш отец, — поправил я, и брат вздрогнул, а в светло-серых глазах заскакали искры давно тлеющего гнева.

Я лучше многих знал, как Влад злился на императора. Возможно, перешел бы на сторону революционеров. Или уже перешел, но тщательно скрывал сей факт.

Например, когда мать Влада отправили на смерть в Пустоту, прикрывшись спасением ее отряда. Все для того, чтобы скрыть позорную связь императора с его личной охранницей. А потом Злату Ящинскую сгноили в сумасшедшем доме, оставив брата фактически сиротой при живом родителе.

— Его императорское величество мне не отец, — выплюнул Влад и стиснул пальцы в кулак.