Человек и тень

А особенно пугала ее подрастающая девочка, воспитанница карги. Так похожа она была на свою мать, что это пугало не только одну старостиху. Маленькая девочка, совсем еще кроха, а уже этот взгляд и рыжие волосики...

Не выдержала старостиха мук этих, да повесилась. А за ней в канаве нашли тело старосты. Да зашептались сильнее, думали, что вернулась мстить удушенная женщина. Вселилась в тело своей дочери и следит за ними.

Глаза у страха велики. И если бы не ведьма, то совершили еще один грех. А кога карга померла, то поздно уже что-либо делать было.

Новая хозяйка у домика была, а без ведьмы им нельзя было. Пока помирать не соберется, да силы свои не выпустит, терпеть придется. Терпеть ее колкости и издевательства. Терпеть и понимать, что платят за свое равнодушие.

Такие дела творились. Вот только кошка мне никогда не казалась злой. Всегда ластилась ко мне и мурчала. Давала себя гладить и брать на руки. К старикам же стала идти только после того, как окотилась.

Котят же раздали, оставив себе одного - угольно черного и лохматого.

Этот, как и кошка, шел только ко мне. Со мной и уехал. Не специально, просто так вышло.

Сущность№7: плата мертвеца. За свои деяния порой приходится платить. Не каждый мертвый согласится спокойно лечь в могилу, может затребовать и свою плату. Он способен вернуться и взять причитающиеся жизнями, или защитить то, что ему дорого, а там уже рикошет сработает на того, кто со злым умыслом придет. Так и пропадали целые деревни или гасли за пару дней от неизвестной хвори здоровые люди.

Земля, исполняющая желания

Жил я тогда в общаге, старался найти свое место в жизни, когда впервые услышал, что старожилы дом один обходят. Говорят с каким-то трепетом, точно о лорде, которого называть нельзя. Голос понижают, будто боятся, что кто-то услышать может. Странные становятся какие-то.

А дом тот стоит чуть ли не в самом центре города, проходимость огромная, место просто отличное, а эту развалюху никто и не трогает. Снести бы, чтобы вид не портила.

Ну, или отремонтировать на крайний случай.

По виду, правда, в нем не живут уже лет тридцать, если не больше, и вряд-ли когда-нибудь станут. Весь покосившийся, черный, точно обуглился. Крыша полуразрушена, бревна торчат как кости разлагающегося чудовища, стекла повыбиты, да эти дыры окон досками забиты. Забор же почти сгнил, а потому видно, что участок крохотный совсем зарос.

Слышал, что ночевали там раньше бездомные, да каждый раз беда случалась.