Контактный зоопарк

Мечталось, чтобы адское существо выпрыгнуло в окно и сгинуло.

Как оказалось, не окно привлекло беса, а подоконник. Еще точнее — цветы на нем, гордость Лизы, она давно хотела их увезти, но не смогла выбрать время. Чертово отродье принялось с причмокиванием хрумкать листьями и стеблями. Герань, фиалки, прочая дребедень... Названия стерлись из памяти за ненадобностью. Растения перемалывались во рту адской твари, одно за другим исчезая в бездонной глотке. Нет, ну истинный козел, во всех смыслах. Как перед Лизой оправдываться, когда она придет?

Хорошо бы раньше Игорь в себя пришел.

Окажутся ли цветы нетронутыми?

Когда растения в горшках кончились, демон принялся за напольные в кадках. Последним пал настольный кактус, которым перед употреблением ударили о стену, разломали когтями и выели изнутри до самых колючек. Закусила тварь свитером из натуральной шерсти и, прихватив хлопковые трусы, носки и льняную рубаху, исчезла.

Все правильно, рогатые, утверждает наука, хищниками не бывают.

Мистика мистикой, а научные факты вновь подтвердились.

Козлоногий рогач вызвал в памяти слово фавн, он же пан. Неважно, фавн, дьявол, черт… — сгинул, и черт с ним.

Куцые огрызки в горшках, следы зубов и темные гематомы на руке свидетельствовали, что бред зашел слишком далеко. Либо то, что происходит — не бред. Пора звонить спасателям или медикам, иначе Игоря здесь угробят.

Давно пора. Но не хотелось.

В том, что визит травоядного дьявола не последний, сомнений почему-то не было.

К появлению следующего посетителя Игорь подготовился. Место по бокам ноутбука заняли кухонный нож и топор, оружия серьезнее в квартире не нашлось. Лизина скалка с кухни смотрелась внушительно, почти как бита, которыми в кино лихо орудуют бандиты и герои, но Игорь предпочел более страшные с виду предметы.

Ожидание затянулось. На электронных часах сменялись цифры, солнце за окном поднялось так, что лучи уползали с последнего рубежа на ковре, а ничего не происходило. Мысли постепенно вернулись к работе.

Со снимков глядела тайна не меньшая, чем та дурь, что происходила с ночи. Внимание вновь сосредоточилось на письменах.

С римских времен вошло в поговорку: «Этрусское не читается». Тадеуш Воланский из Варшавского университета первым рискнул читать «нечитаемое» не как древнюю заумь на неизвестном наречии. «Это же нормальный славянский текст!» — удивился открытию профессор. Ученый мир ответил, что так нельзя — просто потому, что нельзя.