Оккультизм для чайников.

Фил итак уже сорвал урок, если бы он ещё начал бы болтать и мешать учителю... Что ж, пытки из средневековья показались бы ему детскими забавами.

Подросток вздохнул, ему предстояло отсидеть половину урока.

***

Теперь над Филом возвышался другой здоровяк. Ощутимо меньше Саймона, но по прежнему впечатляющий габаритами. Рафаэль был олицетворением пустынь. Жарким и безжалостным. Его пылкие глаза были готовы испепелить неудачливого путника, случайно забредшего в бескрайние барханы пустыни. Но больше всего Рафаэль напоминал пустыни не этим, парень был не по годам мудр.

Ростом он достигал почти 190 сантиметров. Широкоплечий и статный. Его бронзовая кожа немного отливала латунью, напоминая о том, что его отец был азиатом. От его серых глаз веяло спокойствием. Мускулистые руки, поблёскивали на свету, давая узреть желающим сеть вожделенных вен. Рафаэль скрестил руки на могучей груди, вытягивая, воистину бычью, шею.

Гора мышц с укором посмотрела на друга.

– Снова опоздал.

– Только попробуй начать мне читать нравоучительные лекции... – предупреждающе посмотрел на него Фил.

– Иначе что? – изогнул он бровь. Уголки его губ издевательски приподнялись.

– Врежу. – по простому сказал подросток.

Но слова его были правдивы. Хоть и будет его удар Рафаэлю, как укус москита, но парень это сделает.

– Ударишь единственного друга? – Рафаэль драматично прикрыл глаза ладонью. Его рот чуть приоткрылся. А лицо приняло грустный вид.

– Актёр. – скривился Фил.

– Именно! – поучительно приподнял он палец. – И не забывай об этом! Я во вторую очередь актёр, а уже потом простой смертный.

– А в первую очередь ты кто? – удивился парень.

– Твой друг. – то, с какой искренностью сказал это Рафаэль, кольнуло сердце Фила.

– Слушай, надо поговор... – так же как и Саймона сегодня, Фила нагло оборвали.

– Шалом, неудачники! – к ним буквально влетела буря на ножках.

Невысокая девушка бессовестно втесалась в компанию парней.

Стояли школьники на лестничном пролёте.

– Ты же не еврейка. – заметил Рафаэль.

Если Фил на дух не переносил девчонку, то его другу было на неё плевать. Относился он к ней, как к пирожкам в столовой. Есть? Хорошо. Нет? Ну и ладно, он тогда купить кекс.

– Не еврейка. – согласилась златовласая. – Зато я лингвист!

– Один – актёр, другая – лингвист.