Думер

Заиграла любимая Ассоль «Агата Кристи», и на душе действительно стало как-то легче. Особенно от ощущения, что музыка не была чуждой. Но долго я не выдержал и все-таки спросил:

— Никак понять не могу. Я нахожусь в другой реальности, с другой историей. И тем удивительнее слышать знакомые песни. Причем у меня все эти музыканты… как бы сказать, уже состарились.

— Очуметь, так вот откуда ты Самойловых знаешь! — возбудилась Ассоль. — А что с ними дальше стало?

— А ты точно хочешь знать?

— Даже не знаю. А чего бы и нет? Ну расскажи-и-и!

— Нет, Ассоль.

Не самыми приятными фактами можно легко сбить весь шарм, да оно и ни к чему. Говорить этого Ассоль я не стал, со временем сама поймет.

— Магия? Ты о чем?

— Ладно, поделюсь самым безумным для меня фактом. У вас Цой действительно еще выступает?

— Хм, ну да. Тоже его любишь? Я с собой пару кассет прихватила, сейчас найду…

— Да подожди ты. Дело в том, что в моем мире он погиб в автокатастрофе, причем еще ДО того, как другие рок-группы начали свою карьеру.

— Очуметь…

— И если я начну рассказывать, что стало с той или иной группой… Будет ли в этом толк, если здесь их может ждать другая судьба?

— Сглазить боишься?

— Возможно. Лучше скажи мне вот что…

И я начал расспрашивать Ассоль по полной. Мне действительно было интересно, какие группы перекочевали из моей реальности в эту. И Думером меня называли друзья не только из-за фамилии — я действительно питал интерес к олдскульной музыке, но никак не думал, что меня занесет во времена, когда это музыка была в расцвете.

К большому огорчению, Ассоль не были известны ни «Гражданская оборона», ни «Король и шут», ни «Сектор газа».

— Ну и зачем вам тогда вообще такой мир… — приуныл я.

— Так, может, это, — усмехнулась девушка. — Просто еще не время, м-м?

— Или они пошли по другой стезе. Или вообще не родились, что, кстати, логично.

— Ну, если вернешься к себе домой, а потом решишь заглянуть сюда, обязательно захвати кассеты послушать! — засмеялась она.

— О да. Было бы здорово.

Про то, что кассет у нас лет двадцать как нет, говорить не стал. Лишнее.

— Фуражка, — задумчиво сказал я, глядя на Ассоль. Сбежала она без головного убора. — Почему фуражка?

— Так придумали, — пожала плечами она. — Чтобы отличать смотрящую от других.

— А как вообще ты попала в рабство?

— Не люблю вспоминать, — с отторжением ответила она. — Схватили с подругой. Её быстро продали. Нет… Даже вспоминать не хочу.

— Извини, — приобнял её я.