Думер

Лишь после этого она посмотрела на меня, причем смотрела долго. Грудь и руки у меня были в крови, зрелище не самое приятное. А я видел на ее лице гнев, подобный моему. Только ее гнев копился намного дольше. Я ее понимал.

Поэтому подошел еще ближе к стонущему Генке, вынул нож и перевонзил чуть рядом. Он заслужил.

Подошел Царь, вынул этот же нож и воткнул его чуть ниже, ближе к животу — причем воткнул глубже, по самую рукоять.

Генка кашлял, корчился, сопел.

Подошел еще один раб. Бывший раб… И яростно перевонзил нож в толстую шею.

Ассоль тем временем добежала до допросной, отперла дверь, что-то сказала запертым там стукачам. Или теперь бывшим стукачам? Этого не знаю. Уцелевшие бандиты скрылись, сейчас их в тоннеле видно не было. А вот «высвобожденные» из допросной выходили и смотрели, как другие рабы, проходя мимо Генки, втыкали, втыкали и втыкали этот нож.

Это был словно ритуал очищения. Генка, вероятно, уже был мертв, но почти каждый переступающий через его труп втыкал нож в новое место. Крови было много, но кровь не так страшна, как некоторые люди, пока они живые.

Готовых идти дальше становилось все больше. Я видел в их лицах надежду. Одни подбирали с пола пистолеты, другие обыскивали трупы бандитов, третьи искали, чем можно вооружиться в цехах. Впрочем, от общей массы рабов это было даже не большинство. Я не ходил по коридору, но точно знал, что в хатах осталась сидеть едва ли не половина от общего числа.

— Ты как?

Ассоль подошла с пузырьком перекиси, начала осматривать мои раны. Говорить не хотелось, я едва стоял на ногах.

— Ты одаренный, да? — спросила она. Не столько спросила, сколько сказала это утвердительно. — В тебе пули. Обычные люди с такими ранениями не живут.

Глава 15

— И ведь молчал столько времени, — укоризненно проговорил Лебедев. Во рту у него уже была сигарета, добытая из кармана куртки одного из убитых бандитов.

Сил не было даже чтобы усмехнуться. А хотелось. Одаренный? Молчал? Да я в этом вашем мире вторые сутки, чтоб вас! У меня до сих пор не укладывается в голове существование сверхсил, а Лебедев так легко подкалывает, словно это нечто в порядке вещей.

— Выпей.

Ассоль протянула мне жидкость в колбе. Одной рукой заботливо придержала меня за затылок, словно опасалась, что я завалюсь назад, а другой поднесла горлышко ко рту. Глоток удалось сделать с трудом, но когда сделал, процесс пошел лучше.

Вот они какие, эти ваши зелья, значит.

Пищевод и желудок наполнились холодком, на коже прямо на глазах начал выступать пот.