Думер

И чего они так его боятся? Рабы, что с них взять. И все же если абстрагироваться и логику включить: нас одиннадцать, он один. Еще и в соседних хатах такие же заключенные. Можно же навалиться, избить, отобрать оружие и двинуть дальше. Жаль еще не успел спросить у Лебедева — наверняка он объяснил бы, почему такая тактика потерпит крах.

Точнее, крах — это для ущербной рабской психологии. А для меня лишь повод придумать план поинтереснее.

Генка продолжил:

— Зато работка нарисовалась. Вместо ужина выполните двойную норму, и я, так и быть, забуду о вас до послезавтра.

А теперь за работу, трудоголики!

Мы последовали за ним. Первыми за дело брались старожилы. Лебедев и еще один мужчина лет пятидесяти отправились в рабочую хату с паяльными станциями. Еще трое ушли в секцию неподвижных столов — Генка сказал «на первичку». Ну а меня и еще троих, включая рыжего Царя, поставили на тачки.

Мы взяли их пустыми и повезли по коридору, пока не уткнулись в противоположный его конец, который я ранее еще не видел.

Здесь множество рабов разгружало и перетаскивало мешки и ящики, набитые большими каменными породами. В конце — широкие ворота во всю стену. Очень похоже, что сюда заезжает транспорт. Ну, или как минимум сюда проносят все эти грузы.

Ни с того ни с сего Генка пнул одного из рабов в спину, да так мощно, что тот впечатался в ворота. Мальчишка был хлипкий, а удар пинок смотрящего — критически сильным. Другому рабу — пожилому горбатому дедуле — Генка дал подзатыльник.

— Медленно, трудоголики, — весело проговорил он.

— Надо быстрее. К этому моменту вы должны были уже все разгрузить.

Еще один рабочий попал под руку. Точнее — под ногу. Генка пнул мужчину в живот, заставив скорчиться, после чего продолжил пинать его уже лежачего. Сил не щадил, пинал и в голову, и в спину, и в грудь.

Вот же тварь, отметил я. Бьет безнаказанно, может и до смерти запинать.

— Если продолжите работать так же медленно, — сказал по итогу он, — все у меня тут валяться будете.

Вы, биомусор ничтожный, все никак не поймете, что здесь вы, считайте, в раю. Нигде так трудоголиков не кормят, как у нас. Нигде нет таких щадящих условий. А вы как специально испытываете мое терпение.

С этими словами он пнул первого паренька, который только-только пытался встать. После этого махнул рукой нам, указывая подойти ближе.

— Слушай сюда, подкидыш, — сказал мне Генка, и в этот момент я представлял, как боковина тачки врезается в его лысый череп.