Думер

Встал почти вплотную, смерил долгим взглядом, ожидая, когда я не выдержу и отведу глаза.

— Во что сыграем? — уточнил я.

— На что, а не во что, — вновь шмыгнул он носом. — Ставь свои легинсы. Я поставлю своё постельное.

— Ты не ответил.

— А ты не согласился.

— На мне джинсы, а не легинсы — это раз. Твоего тряпья они не стоят — это два.

— Ты чего-то борзый, — рыжий едва не врезался в меня лбом и грудью, настолько сильно приблизился. Грудь он выпирал подобно петуху, готовящемуся расправить крылья. Глаза, как мне показалось, у него тоже чересчур вылезали из орбит.

— В напёрстки, — подал голос кто-то с противоположной стены, и я воспользовался случаем, чтобы невзначай хотя бы немного отойти от рыжего. — Все новенькие играют. Такое правило.

Это был пожилой мужчина с хрипловатым голосом. Он лежал на боку, подпирая голову рукой. Вид у него был дряхлый, худощавый. Но сам дедок не выглядел побитым и зажатым. Речь, взгляд, дыхание. Мелкие детали, которые по отдельности ничего не значат, а вместе дают ясную картину.

— Я не новенький, — сказал первое, что пришло в голову.

— В хату впервые попал — значит, новенький, — как бы равнодушно пожал плечами дедок. — Боишься штаны отдавать — ставь хотя бы ремень.

Ага, ясно-ясно. Пахнет подставой. Может, у них и правда традиция такая, но это не отменяет возможности наживаться на всех новоприбывших. Мне-то из моего родного две тысячи двадцать второго это очевидно, а вот для некоторых зелёных «здешних» игра в напёрстки, пожалуй, ещё кажется чем-то прозрачным и честным.

Могу отказаться. Могу проигнорировать. Вот только рыжий всё равно будет считать себя победителем: ведь с ним побоялись сыграть! А это уже дело принципа.

— Дело-то минутное. — Дедок как бы нехотя слез с полки, сел на нижнюю, пустующую.

Рыжий раздобыл откуда-то картонку, постелил на полу, сел рядом и достал три напёрстка.

— Шарик! — он показательно вытянул руку с металлическим шариком, глядя мне в глаза. — Кладу под средний.

Вот смешные. Я ведь всё ещё не согласился, а они уже в предвкушении — нашли дурака, думают.

— Начнём? — нетерпеливо проговорил рыжий.

Лыбится, аж светится от счастья. Ну и пусть себе светится.

— Начнём.

Я неторопливо присел на корточки, и ведущий начал ловко вертеть напёрстки. Настолько деловито, что даже якобы случайно уронил один из напёрстков, и оттуда выкатился шарик.

— Ой, увлёкся! — извиняющимся тоном сказал он, шмыгая носом, и вернул шарик в центр. Начал крутить заново.