Думер

— Биттэ. Я буду здесь, — сказал Отто, встав за головой менталиста. — В физический контакт не вступаем, пациента не трогаем.

Некромант выставил руки по бокам от головы Евгенича, на уровне висков, и замер. С минуту ничего не происходило, затем тело Евгенича начало подергиваться, потом снова замерло. И тут глаза его распахнулись, загорелись зеленым светом.

Он что-то нечленораздельно прорычал и резко принял сидячее положение. Лена одернула меня за руку, дала понять, чтобы я отошел. Хотела допрашивать его лично.

— Пить, — выкашлял Евгенич.

— Ответишь на вопросы и будет тебе пить, — невозмутимо ответила она.

— Пить… — повторил Евгенич.

Лена обменялась взглядом с Отто. Тот отрицательно покачал головой.

— Послушай, — сказала она. — Чем раньше мы закончим, тем раньше тебе станет хорошо. Ответь мне. Кто тебя убил?

— Пи… меня? — вздрогнул Евгенич. — Ложь. Инце… инцен… Инсценирофка.

— Расскажи последнее, что ты помнишь?

— Пить меня. Расколют. Не дадут. Не дамся. Кругом враги, провокаторы, главари, они при…

— Тихо, тихо, — успокаивающе остановила Лена и перевела взгляд на Отто.

— А его поумнее никак не сделать? Подкрути там чего-нибудь.

И без того напряженный некромант вздохнул, но больше никак не отреагировал.

— Итак, уважаемый Олег Евгеньевич, — вновь начала следователь. — Тогда вопрос простой. Сколько точек обработки акрия у охранного агентства «Апполон»? Одна на Николаевской улице. Другие где?

— Да, — кивнул Евгенич.

— Где другие? — с нажимом повторила Лена. — Улицы. Склады.

— Нельзя говорить, — ответил он.

— Указом Сената Российской Империи от 24 декабря две тысячи двадцатого года частная собственность является…

— Тихо, — остановила его Лена. — Просто скажите, где еще обрабатывают акрий.

— Согласно новой дворянской реформе…

Лена закатила глаза.

— …Таким образом, собственность графов Медведевых охраняется статьями…

Евгенич хоть и оставался ходячим (да что там — сидячим) трупом, а законы знал. Он мог не помнить, как умер, мог вообще уже соображать через раз, но «выбить» из него показания получалось той еще задачкой.

Хотя что тут удивительно? Перед ним стоит следователь в форме. Ведет допрос чуть ли не по всем стандартам СИЗО. Да у него в крови от такого брыкаться!

— Лен, — обратился я, взяв следователя под руку. — Дай я попробую.

И, не дожидаясь ответа, занял ее место.

Посмотрел в сверкающие изумрудом глаза. Сказал:

— Ты меня помнишь. Анальгин. Ты дал мне анальгин.

Евгенич смутился, задумался.

— Ложь, — промямлил он.