Думер

И едва ли мог вспомнить кого-то из них, кто говорил бы так жёстко и властно. Этот же не испытывал ко мне ни доли сочувствия, что было видно сразу.

— Думский Артём Николаевич, — честно ответил я.

— Думский… — задумчиво повторил он, поворачиваясь к своим, и скомандовал: — Фамилию сверь по архиву.

Один из бугаёв покинул комнату.

— Как сюда попал? — вернулся к допросу главный.

— Говорил уже. За мной гнались. Стреляли. Забежал попросить помощи.

— Из-за чего гнались?

— Не знаю. Просто появились из ниоткуда и стали стрелять.

— Где появились?

— На Лиговском. У этого… хлебозавода. И потом пару раз, пока я бежал, тоже по пути появлялись.

— Если стреляли, это другие должны были видеть. Видел кто?

— Конечно. Да всю дорогу, что я бежал, почти всегда кто-то из прохожих видел. А ещё стреляли по водителю на дороге. И ещё с одними в перестрелку вступили. На Коломенской вроде.

— Ты под кислотой был?

Очередной вопрос показался слишком уж неожиданным, выбивающим из колеи. Возможно, в этом и состоял замысел. В общем-то я изначально понимал, что в рассказанную мной историю не то что поверить сложно — мне и самому-то её не переварить.

— Нет.

— До хлебозавода откуда и куда шёл?

— Да никуда я… Отец меня в машине вёз. Не знаю, что-то странное было… Потом уже на Лиговском оказался. Без отца. Только домой и хотел.

— Пятая графа?

— Что? — не понял я.

— Пятая графа, — повторил он. — Национальность.

— Русский.

— Живёшь где?

Я назвал адрес. Заодно уточнил, что проживаю с матерью, отцом и младшим братом.

Другое дело, что мне уже и самому верилось с трудом, что мой дом и моя родня — здесь. Что-то с этим миром не так.

— Шрам, всё чисто. — В помещение вернулся ушедший ранее бугай. — Ни среди одарённых, ни среди талантов не видать. Шваль только всякая, по мелочи.

— По Москве искал? — спросил в ответ человек со шрамом, то есть Шрам.

— Ищут, — отмахнулся тот. — Но вряд ли что-то найдут. Зато наши с района только что подвалили.

Шрам тут же встал и ушёл, прихватив с собой того, который отчитывался. Остался единственный — тот самый лысый, что меня уложил. Тварь здоровая. Сейчас он стоял, подобно охраннику: ноги на ширине плеч, руки сжаты в замок за спиной. Взгляд пустоватый, но как будто довольный. Да, вероятно, он очень собой доволен. Такого опасного преступника обезвредил.