Думер

Да что там — я сам вытрясу! Расколется, никуда не денется. И упускать такого теперь уже очень не хотелось.

— Держи. — Следователь вручила мне синюю мигалку с проводом. — Повесь наверху. Придержи на всякий случай, не хватало еще уронить.

Где же она раньше была, хотел уже было заворчать я, но не стал. Пугать Евгенича мигалками точно не стоило, а сейчас, когда его машина уже скрылась за поворотом, повод и правда имелся.

Вот так гражданская «волга» преобразилась в служебный авто с проблесковым маячком и сиреной.

Но где машина Евгенича?

— Опять потеряли, — констатировал я, пристально вглядываясь вперед. — Может свернули куда?

— Неа, — без сомнений ответила Елена. — Либо на Литейном свернут, либо на Фонтанке, либо на Аничков мост едут.

— Мне бы твою уверенность.

— Не забывай, что я талант.

— Как твоя идеальная память нам поможет?

— Движение машин всегда подчиняется определенным закономерностям. Я не могу это объяснить, но… — Она выдержала паузу, напряженно обгоняя автобус. — Когда видишь эти закономерности сотни раз, уже заранее понимаешь вектор движения по поведению машины.

Ну да — с условно «встроенной в голову» картой города Елена в каждый момент времени знала, где находится и куда ведет каждая дорога. Впрочем, мой родной мир точно подкинул бы ей сюрпризов — знание пробок и ремонтных работ, о которых сообщает навигатор, помогает заранее выбрать другой маршрут.

Поворот на Литейный проспект автомобиль Евгенича точно миновал, иначе бы заметили. Но и дальше его машины мы не наблюдали. Лишь чисто интуитивно Елена вошла в крутой поворот на набережную Фонтанки. Раздался скрип тормозов и шипение стирающихся покрышек. Впереди действительно маячила белая иномарка. Шустрая, чтоб ее, иномарка.

Хотя удивляло сейчас другое. Я точно помнил, что в моей реальности эта сторона набережной реки Фонтанки представляла из себя одностороннее движение. Здесь же узкая дорога работала в обе стороны. Вдоль реки мы ехали долго, едва ли не до самой Невы.

— Наконец-то, — выдохнул я, наблюдая, как тормозит белый автомобиль.

Из него торопливо вышел Евгенич. Он поправил свой светло-коричневый пиджак, зачесал остатки волос и наклонился к оставшемуся сидеть водителю.