Думер

Есть самородки с Урала и Сибири, но, как вы понимаете, гораздо меньше.

— Обрабатывают уже здесь? — подала голос внезапно подошедшая Елена.

— Кого? — на миг растерялась тетушка. — Руду, из которой акрий добывают? В основном да. Но этим уже фирмы да заводы занимаются…

— Они техконтроль проходят? — начала давить следователь. — Сертификаты есть?

— Вы что, контрольная закупка, что ли? — От смущения продавщица аж шаг назад сделала, словно боялась, что мы ее за руку схватим. — Все у нас на месте!

— Показываем, — надавила Елена.

Тетушка явно занервничала, но вот парадокс: в этой одежде Елена походила на кого угодно, но точно не на ревизора. И воспринимать ее совсем уж всерьез продавщица не могла.

— Девочка, а ты мне кто, скажи-ка, чтобы я перед тобой расстилалась? Покупать что-то будете или мне охрану позвать?

Охрана — это хорошо. Это замечательно. Не факт, что для самой охраны, конечно… В окружении зелий и солей я чувствовал себя увереннее. Дотянуться до флакончика — не такая уж и проблема. Если мое «нечто» проснется так, как это вышло при побеге…

Мои мысли оборвал звук открывающейся двери.

Тот самый, что «просвечивал» меня у Шрама. Менталист…

Глава 22

Евгенич был не один, он зашел в сопровождении накачанного парня в косухе и черных очках.

Решение проблемы нашлось как-то само собой: я быстро закрылся от Евгенича Еленой, а когда та попыталась отойти, обхватил ее спину и затылок руками, сымитировал поцелуй. Сымитировал ли? Вопрос риторический, потому что поцелуй происходил взаправду.

Следователь, конечно, тут же забрыкалась, и я надавил ей пальцами на спину, пару раз перестукнул ими. Ну пусть уже включит свою следовательскую чуйку и догадается, зачем я это делаю! Хотя «догадаться» тут тоже можно по-разному, и потому я дождался, когда Евгенич подойдет к ветрине, и зашептал Елене на ухо:

— Он меня знает. Это менталист, который рабов обрабатывает.

Надо признать, план пока еще работал, Евгенич не удостоил нас особым вниманием. Он и раньше была таким: только с виду веселым, а внутри немного нервным, торопливым, погруженным в себя.

Мы повернулись, и теперь Евгеничу был виден лишь мой затылок. Хотя через отражения на некоторых бутылках я немного мог его разглядеть.

— Олег Евгеньевич, вы как всегда — точно по расписанию, — тут же переключилась продавщица на гостя, потеряв к нам всякий интерес.