Я иду искать

Если он промедлит ещё немного, если задумается, если представит то, что должен увидеть, тогда – всё, тогда он не сможет, не решится доделать то, что должен. И Макс быстро шагнул в дверной проём. И – увидел.

Он неподвижно висел, прикованный к проходящей вдоль стены трубе. По тому, как осело вниз удерживаемое только наручниками тело, как неестественно вывернуты в плечах руки, было ясно, что жизни в нём уже не было. Казалось, даже воздух вокруг него замер прозрачным стеклом.

Максу хотелось, чтобы Игорь сказал что-нибудь, хотелось просто услышать живой человеческий голос, но, в то же время любые слова ощущались неуместными сейчас, будто способными нарушить страшный покой бессильно повисшего тела.

Юноша подошёл вплотную к нему, поборов себя, тронул цепочку наручника. Тело чуть качнулось и он едва подавил мгновенное желание отскочить. Но ничего не произошло. Лицо мёртвого было низко опущено, скрыто падающими на него волосами, кончики тёмных прядей – в засохшей крови.

Игорь расстегнул оба наручника и мертвец тяжело повалился на едва не вскрикнувшего Макса, мягкие холодные волосы коснулись щеки, безвольно упавшие руки скользнули по нему, словно в слабой попытке ухватиться. Макс от страха почти бросил тело на пол.

Теперь они видели его лицо. Серовато-бледное в утреннем полумраке, отмеченное тем безжизненным спокойствием, какое бывает только на мёртвых лицах.

Не стараясь даже справиться с дрожью в руках, они положили тело на сорванную с петель дверь и спустились с ним в подвал, туда, где возле дальней стены проходили над полом какие-то трубы. Опустили его между ними – ненадёжная, ненастоящая могила, но, всё же, могила.

Макс вытащил из кармана маленькую картонную иконку и бумажную полоску с написанной на ней церковнославянскими буквами молитвой. Он не был верующим, как и никто в его семье, это был его первый и, возможно, единственный визит в церковную лавку, но Макс сам не понимал, почему это казалось ему таким важным. Он не верил, что вампира можно удержать в могиле с помощью освященных предметов, нет.