Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

– Ничуть не бывало. Ты сам знаешь, чем отличается казуистика…

– А равно и схоластика, – усмехаюсь я, – эквилибристика, но только не мистика! Покурим, что ли?

– Что ли, – кивает Борис и, спустя многозначительную паузу, добавляет: – Представляешь, что подумают те, кто нас слушает, кто читает этот твой текст?!

– Почему только мой?

– Ведь ты же писатель.

– Да, я писатель, однако мне от этого не легче. А вообще плевать, пусть думают, что хотят!

– Вот тут ты не прав, старик. Ладно, давай спичку… У нас, кстати, осталось восемь сигарет на двоих.

– Восемь – хорошее число, – говорю.

– Офигительное! – поддерживает Борис с воодушевлением. – Восемь – это наше ДНК – лента Мебиуса…

– Ты хочешь сказать, – затягиваюсь сигаретой и с нарочитой угрюмостью сдвигаю брови, – если я правильно понял: наше ДНК – лента Мебиуса?

– Что-то вроде. Дорога без начала и конца в одну сторону.

– Притом, надо полагать, всякий раз любая точка может оказаться и первой и последней?

– Все правильно, – лицо Бориса озаряется непосредственной детской улыбкой.

– Так ли, – отвечаю на его манер.

Мы продолжаем спускаться, доходим до лавандовых полей. Я снимаю шляпу и кланяюсь светлому облику Демерджи, его скальным гребням, его крылатым соснам, его родникам…

– Вот, – говорю, – Борис, здесь я родился.

– Как? Прямо здесь?! – ехидничает Афонов.

– Я не о физическом рождении, то есть… Ну ты понимаешь.

– А памятный знак ты еще не поставил?

– Я сам себе памятный знак.

– О, ну это сильно! – Борис картинно вытягивается в струнку и отдает честь седым склонам.

– Пижон, – заключаю я с веселым негодованием.

– Пижон по-английски значит «голубь», кажется?

– Нет, – говорю я, – ты ошибся – «щегол».

– А причем здесь щегол?

– А при чем здесь английский?

Разговор наш, утратив прежнюю сакральную недосказанность, постепенно перерастает в дружескую перепалку с многочисленными пасами, каверзами, ехидствами, уловками, иначе, как бы сказал сам Борис, «обретает черты явной умственной релаксации».

Спустя час дружного топтания гравия выходим на лучистинскую дорогу.

Отсюда пять километров до трассы, но сегодня день для везунчиков: автобус до Алушты появляется как добрый самаритянин, спасая наши ноющие икры от досаждающей болезненной гладкости асфальта.

Алушта в апреле – курортная пустошь. Денежный ветер с гор подует здесь только в июне.