Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

Нить эта завершит узор уже скоро, и лес останется задумчив и свеж, встречая вечер без солнца. Рдяная нить будет долго вспоминаться, потому что нигде среди ночи не найдешь ты красного отблеска. Не живет этот цвет в пору лунного серебра. Только огонь расплавляет серебро. Добрый человек и разводит огонь ночью. Мне радостно, я кричу, и звук преломляется, как эти нити, бьющие сквозь кроны: «Эгей! Йех-хо!». Эхо в ущелье насыщается закатной медью. Тысячи рдяных нитей подвесило солнце.

Должно быть, где-то, еще вдалеке отсюда, странное юркое существо, приподняв голову сфинкса, напряженно вглядывается в небо.

Ищет. Оно много знает, оно прозорливо и ускользает… то ли человек, то ли гад!

***

Я всегда ищу ключевое слово, чтобы начать движение, начать Видеть, мне это совершенно необходимо. Саврасов говорил о толпе, которая сбивает с ног, а я думаю о ветре. Ветер сбивает с ног толпу. Он и есть настоящее ключевое слово. Вы пожмете плечами, но, постойте, неужели не видите? Шли вы, и шла толпа… на вас, и вот – ветер – на них! Чувствуете? Я назову это эффектом исчезновения конфликта.

Как это? Ну, пусть даже все мысленно, только в представлении: ветер – вы сами, вы живете состоянием ветра. Представьте, что толпа больше не угрожает вам, а ветер разве можно считать источником конфликта, или облако? Человек – другое дело, или… вот «или» особенно! Очень частое употребление этого якобы союза становится причиной непролазных конфликтов.

– Ты о чем? – спрашивает Игорь.

– Не знаю. Никак не пойму, что ему мешает…

– Кому?

– Ящерице.

Мы лежим в просторной гостевой палатке поверх груды спальников, жжем свечу, курим. Игорь слушает мои излияния. Честно сказать, ему это удается с трудом. Поодаль от нас костер, и там толпа распевает: «…на меня надвигается по стене таракан…». Ветра нет. Комендант – натура спокойная, и на него это «надвигается» каждый сезон. На нас с Игорем надвигается исключительно один комар. Междометия его вполне честны: «Взы-зы-зу-зу». «Взываю к крови» – это так переводится, по-моему.

Приют стоит в лощине прямо посередине леса. Маскировочная экзотика: горы, тропинки зигзагами, высоченные деревья… Игорь рассказывает, что тут до сих пор находят тайники с оружием и боеприпасами. Партизанские места. Я вспоминаю: «Не лети над местами бранными, черна ворона не тронь», – это тоже в мой адрес. И все же как ни посягнуть?

– Так я не понял, ты о чем?

– Игорь, я глупый человек, я решил, что от меня все открестились. Теперь мы вдвоем, мне легко и трудно.