Неудачливые визитёры

Она увидела не стандартную жилую комнату среднестатистического гражданина-бюджетника, а пультогостиную космического дальнобойщика. Сквозь огромный обзорный экран на людей взирали далекие созвездия. В вирт-окне над терминалом вращался напоминающий многоуровневую головоломку клубок с мерцающими красными и зелеными точками. В кресле пилота сидела, дремотно жмурясь, белая кошка, показавшаяся Анастасии смутно знакомой. Был стол, при взгляде на который веганское сердце активистки дрогнуло: стол украшали многочисленные колбасные нарезки.

На примыкающей к пультогостиной кухне орудовал худой рыжий парень в рваных джинсах и старом свитере: он обваливал в муке уже отбитые и перченные куски сочного мяса.

Неожиданно раздался строгий командный голос:

— Ну-с, чем могу помочь?

Тут Анастасия и обнаружила того, кто был ей нужен. Капитан «Космического мозгоеда» раскинулся в необъятном капитанском кресле. На нем были высокие солдатские берцы, штаны цвета хаки и тельняшка. На голове — берет с эмблемой КПСС (Космические Потусторонние Силы Справедливости).

Анастасия выпрямилась, заняла привычную обвиняющую позицию.

— Я являюсь представителем общества «Меньшие, но лучшие». Вы давали интервью нашему каналу.

Капитан сделал предостерегающий жест, и Анастасия заткнулась.

— Стоп! Никогда! Ни за что. Вашему каналу больше ни единого интервью. И не просите. И близко не подходите. И слова не скажу. Это что ж такое? Меня ваши коллеги два часа со своими вопросами мурыжили, всю подноготную из меня вынули, а в эфир попало 30 секунд! Дорогая моя, если интервью длится два часа, то два часа и должны быть представлены зрителю.

А не 30 секунд с полным искажением. Вас кто-то обманул, что это свобода слова. Вас ввели в заблуждение. Нет, дорогая, даже не просите.

Анастасия ошеломленно хлопала глазами.

— Но я не по этому делу! — пискнула она. — И свобода слова здесь ни при чем.

— То есть как это ни при чем, если ее нет?

— Свободу слова завезли второй свежести.

— Что за бред?

— Какой бред?

— Свобода слова второй свежести! Как такое может быть? Свобода слова либо есть, либо ее нет.

У свободы слова свежесть одна — первая, она же и последняя. Свобода слова второй свежести — это ложь.

— Понимаете ли… — сделала еще одна попытку Анастасия.

— Не понимаю.

— Но я не по этому делу.

— Не по этому? А по какому? По какому же иному делу вы могли ко мне явиться? Если память мне не изменяет, то у нас произошел какой-то инцидент с кошкой. Но это было давно.