Чудо в перьях

Грусть-тоску от провала операции зальём.

Они ушли, униженные непредвиденным поворотом событий, но не оскорблённые.

- Добьём, - уверил частушечник. - Через типографию попробуем. Есть у меня одно соображение.

И они налили по первой.

А в это время уже вернулся из дома с копией рукописи поэт, кандидат на издание книги, Леонид Кулибабин.

- Читай! - закричали заседатели так мощно, что поэт присел, задрожал губами, но с перепугом справился, достал из-за пазухи скрученную в рулон копию поэмы, принял положенную таланту гордую осанку и поднял вверх руку.

- «Величие страсти», - обозначил он имя творения своего, кашлянул и пошло дело:

«Без любви твоей я страдаю.

Вяну я без неё, пропадаю .

Как не нравится быть мне постылым.

Быть мечтаю я милым, любимым.

Я у тебя хочу украсть

Твою ко мне любовь и страсть.

Зря что ли ночью свет погас!

Я жду тебя четвёртый час.

И ты, любовь моя, придешь

И в темноте меня найдёшь.

Мы не боимся темноты.

То сверху я, то сверху ты!

И теперь я уже не страдаю,

Я от страсти летаю, летаю!

То я сверху, то ты, как всё мило!

Я хочу чтобы вечно так было!»

Кулибабин расшаркался, в пояс всем поклонился и стал беспорядочно метать по сторонам воздушные поцелуи.

В него из зала летели крики «талантище!», конфеты, печеньки, журналы «Работница», «Огонёк» и даже один кактус в горшочке, снятый с подоконника и пущенный нежной дамской ручкой. Потом к нему подлетело примерно пятнадцать женщин и три прозаика. Они прихватили Кулибабина за доступные конечности и с десяток раз швырнули его под потолок. На предпоследнем броске поэт потолка достиг всё же и вырубился, честно заработав мгновенно вспухшую розовую шишку в центре умного лба.

- Халтура! - крикнул терапевт Савченко. - Пошлый бред в рифму! Тянет максимум на стандартный талант. Талантища не вижу. Гениальностью вообще не пахнет.

- Нет! Гениально! - взвизгнула, летя над полом как рыхлый кусок ваты по сквозняку, технолог пивзавода и поэтесса Марьянова. Она врезалась в доктора и, как утопающий за соломинку, намертво схватилась его за чуб и волос на затылке.

Она повисла на причёске, согнула Савченко в дугу и потянула его вниз. - Кулибабин гений, гений и ещё раз гений! Как Пушкин!

Терапевту повезло. Чубчик и кусок волос над шеей оторвались от головы и осыпались на доски вместе с поэтессой.

- А я говорю, что всего-навсего талант ваш Кулибабин. - Савченко отпрыгнул на безопасное расстояние, взял за плечи худенького прозаика Лыско и прикрылся им как бревном с ногами и в сером костюмчике.