И корабль плывет

Да и Динка предпочитала не думать о страшном. Раз мечтала, чтобы у нас были дети…

Тут его мысли перескочили на взрыв в метро. Стало ли все это реальностью? Или так и осталось страшной картинкой на мониторе? Он же отказался помочь Мессиру в его черном деле. Значит, дротик наверняка улетел в сторону Петербурга. Очень хотелось надеяться, что это чудовище отвлеклось на какую-нибудь другую страну…

- А там – не люди, что ли? – жестко спросил внутренний голос. – Их не жалко?

- Жалко – вздохнул Саша. – Но, понимаешь, это какие-то абстрактные люди.

Я их не знаю. А Динка – своя, родная.

- Ну и сволочь же ты, сержант! – зло сказал его оппонент.

- Сволочь – согласился Саша.

И тут же вспомнил, как Ася говорила Олегу: «я хочу, чтобы твое сердце немного распространилось».

- Господи! – едва не взвыл он. – За ЧТО мне все это?

Потом припомнил, как хотел, чтобы ему набили морду за то, что он притащил в дом злополучную книгу. И горько усмехнулся. Этого ему тут хватило – в полной мере…

- Если Динки нет – то и мне жить незачем.

Впрочем, в этом страшном месте я надолго не задержусь.

Он опять вспомнил Асю. И ее слова, обращенные к мужу:

- Ты придешь туда же, где буду я. Почему-то я уверена, что умирая, услышу колокольный звон и увижу белые тени, которые поют «Осанна» и «Свят, Свят, Свят еси, Боже»! Мне иногда уже мерещится…

И горький ответ Олега:

- Тебе мерещится это, а мне только узкоглазый киргиз, который метится в мое сердце.

Где-то на небе, наверное, появилась луна. И заглянула в далекое окно – потому, что по потолку камеры забегали странные тени.

- Это – знак – подумал Саша. – Того, что князя больше нет. А Динка – где она? Что с ней? Олег перед смертью хотя бы видел звезды. А что видела она – там, под землей? В вагоне или на станции метро, когда произошел взрыв? Надеюсь, что судьба была к ней милосердна – и все случилось быстро. Мне больно думать, что я ее потерял, но все было бы вдвое ужаснее, если бы она ждала ребенка…

Ему почему-то пришли на ум Женькины стихи:

И невозможно миновать печального конца, и станет вьюга пировать у Зимнего дворца.

И выйдут красные полки на белые поля, и победят большевики, и кончится земля. И никому не убежать с кровавых похорон - и Русь останется лежать добычей для ворон. И под собачий страшный лай на улицах пустых нас всех штыком погонят в рай: и мертвых, и живых. И будут вилами колоть Нерукотворный Спас, и не заступится Господь ни за кого из нас...

- Это точно! – с тоской подумал он. – Бог ни во что не вмешивается.