И корабль плывет

Так Женька ругается – вместе с героями своих историй. Кстати, теперь я знаю – ЧТО у нее случилось. Очередная подружка на Радугу ушла.

- Дьявольщина! – выдохнул Саша. – Так вот почему Маха просила Птицу не беспокоить…

- Ну да. Кстати, Женя недавно в Питере была, но к нам почему-то не зашла.

- Наверное, не хотела нас огорчать.

- Но мы же – ее друзья!

- Мы – НОВЫЕ друзья, не забывай.

- А какая разница-то? Старые, новые?

- Разница в том, что старым всегда можно сказать: «а помнишь?» А с новыми -и вспомнить-то особо нечего.

- Как это – нечего? – обиделась Динка, и покосилась на длинный шрам на его руке. – А наши битвы?

- А наши битвы пока не увенчались полной победой. И напоминают лишь о том, что Мир снова балансирует на грани добра и зла. Наверное, Женьке совсем не хочется об этом думать. Мне даже кажется, что единственное ее желание – поскорее попасть в Небесный Лес. И снова всех увидеть.

Динка собралась ему возразить, но вдруг подумала о том, что и ее сержанту тоже абсолютно некому сказать: а помнишь? Даже поганый немецкий оккупант утоп в гатчинском пруду.

Впрочем, разговор с ним Сашу бы не порадовал…

- А что стало с твоей мамой? – внезапно спросила она.

- Умерла. Еще перед войной. Ее в 37 году начали в «органы» вызывать. И про отца спрашивать. Но ей повезло – после одного такого разговора она просто не проснулась. И не успела попасть ни в ссылку, ни в оккупацию. И про меня тоже ничего узнать не успела. Это и к лучшему – я ведь у нее один был.

Динка опустила глаза.

Согласиться с таким «повезло» было сложно. А возражать – глупо. Поэтому она просто крутила ложечку в стакане с остывшим чаем.

- О чем ты сейчас думаешь? – прервал ее молчание сержант, недовольный таким поворотом разговора.

- О тебе – улыбнулась Динка. – Хочу, чтобы ты был для меня, как домик на дереве. Вот такая странная ассоциация пришла на ум. Защитой от разных хулиганов, подонков и чудовищ из прошлого. Что-то такое, известное только мне одной. Убежище, где поймут. Где можно помолчать, вдоволь поплакать, быть такой, какой я обычно просыпаюсь - растерянной, неуклюжей, скромной и маленькой.

Где можно посмеяться, не стесняясь улыбки. Где можно почудить и пошалить под настроение, посудачить о других, где - моё. Моё... Моя территория. Где не надо будет включать акулий оскал и выгрызать себе первенство. Пусть этот домик будет уютен, как нора у хоббита, пусть там меня ждут, пусть я буду знать, где мой ключик - под ковриком или над дверью.