И корабль плывет

– Откуда вдруг в ноябре?

- Ноябр-рьское цветение! – неожиданно выдал Оракул, снова дергая штору.

Сержант и девушка подошли к окну.

- Арчи, что с тобой? Какое еще цветение?! Ты простыл? Или переутомился, выдавая в день по сто предсказаний?

Они засыпали тревожными вопросами бедного попугая. И вдруг сами замерли, увидев открывшуюся перед ними удивительную картину. Трава на газонах давно стала пожухлой и мертвой. Деревья погрузились в спячку, асфальт стал грязным от несбывшегося снега. А предрассветные сумерки напоминали серое, перестоявшее молоко с угольной пылью.

Но на стеклах спящих окон, на голых ветках дворовых тополей, на перилах ограждения детской площадки, светились изумрудным, малиново-леденцовым, синим, солнечно жёлтым - подмигивающие новогодние огни.

- Ай да хитрые фонарики! – изумленно присвистнул Саша. - Знаешь, кто они? Бойцы с темнотой! Бесснежьем и безнадёжьем замершего в полосе межсезонья Города.

- Точно! – подхватила девушка. - Лазутчики надежды.

Побратимы рыжих мандаринов и хурмы, младших родственников и отважных вестников декабрьского солнца, которое впереди.

Она повернулась к мужу, с надеждой заглянула в его посветлевшее лицо:

- Ты же понял, правда? Ноябрьское цветение, оно не про грядущие календарные праздники даже, этот смысл - он сверху, а глубже - слышишь? - скрипят механизмы Безвременья. Потому что ноябрьское цветение – это та точка, когда период после самайновского погружения в себя и встречи с внутренними чудовищами, начинает иссякать, и на смену ему приходит ощущение неминуемой радости.

- Какой радости? – улыбнулся Саша, уже предчувствуя ответ.

- Новым годом, Рождеством или языческим Йолем ее назови, суть от этого не изменится. Радости этой не избежать, от нее не отвертеться, без нее не остаться.

Динка положила свои теплые руки ему на плечи.

- Хватит уже смотреть во мглу. В Прошлое, в глубины своей пламенной души. Лучше поцелуй меня так, чтобы закружилась голова. Чтобы я растаяла в кольце твоих самых теплых и надежных в мире рук.

А когда настанет утро, пойдем в город и поприветствуем то хорошее, чему ещё имени нет, но что уже вовсю планирует сбыться.

Саша вздохнул.

- Скорее бы уже снег лег…

И невольно вздрогнул – снова вспомнив декабрьскую метель. И тех, двоих, в центре снегопада. Он яростно тряхнул головой, отгоняя от себя страшные воспоминания.

- Почему? – спросила Динка и глаза ее снова стали тревожными.