Мотылёк

Только сейчас поняла, оказывается, это про тебя говорили. Что там стряслось-то, почему ты в таком виде? В пожар попала что ли, вроде гарью от одежды тянет?

- Да так, в небольшую аварию попала, - ответила Эля.

Не рассказывать же ей историю про инквизицию и костёр.

Мать заохала, пытаясь проверить цела ли её дочка, принялась ощупывать её руки, рассматривать их, словно это единственное, что могло пострадать.

- Всё в порядке, я не ранена, - проворчала девушка, отстраняя от себя Анну Васильевну.

- Слава Богу! Кушать будешь? Я блинов напекла, с вареньем поешь?

«Богу? Боюсь не он отправил меня сюда!» - подумала Эльза.

Даже не пытаясь вспомнить что такое блины и варенье, она кивнула. Еда в этом мире была немного странной, но съедобной. К тому же, при упоминании этих блюд, появилось желание их съесть, значит, это и в самом деле вкусно.

- Тогда иди в душ, а потом я тебя покормлю, - сказала мать.

Она погладила по спине, снявшую обувь Элю, и легонько подтолкнула вглубь квартиры.

О том, что нужно разуться, тоже подсказала чужая память, как и то, где находится комната Элины и где лежат чистые вещи.

Эльза покрутила в руках бельё. Оно ей понравилось, хотя прежде девушка ничего подобного даже не видела.

«Да уж, если бы я такое надела там… меня и без родинки бы сожгли!» - подумала она.

Впрочем, её можно было понять, прежде Эльза никогда не носила даже таких, обычных для этого времени вещей.

С одеждой она разобралась быстро, как и с отцом, который тарабанил в дверь и кричал, чтобы она быстрее освобождала ванну, поскольку ему приспичило в туалет.

«Совмещённый санузел» - именно эти слова важной птицей проплыли в голове девушки.

- Когда надо, тогда и выйду! Отвали! – огрызнулась она.

В прошлой жизни за такие слова её отец прибил бы, а здесь они неожиданно вырвались и промчались, словно по накатанной колее. Выходит, звучали уже не в первый раз.

Душ удивил, девушка чуть не завизжала от неожиданности, когда вода полилась серебристыми струйками. Мыло оказалось нежным и ароматным.

Даже голова закружилась от восторга.

И в этот момент она увидела своё плечо.

Шрам от клейма пропал, но на его месте красовался витиеватый рисунок, напоминающий о том, что случилось.

«Тату» - именно это слово возникло при первом же взгляде на плечо.

«Получается, клеймо превратилось в это? А в больнице сказали, что зашили…»

Она посмотрела на бабочку. Та никуда не делась.

«Чтоб тебя! Лучше бы ты пропала!»

Она ненавидела эту необычную родинку.