Dominium Mundi. Спаситель мира

С суровыми лицами, крепко сжимая оружие, люди укрывались за контрфорсом, пытаясь защититься от разыгравшейся полчаса назад песчаной бури. Танкред и другие офицеры поднялись на вершину укрепления, давно уже находившегося в контролируемой зоне, чтобы следить за ходом сражения.

Зрелище представлялось апокалиптическое. Четвертая часть огромного города была объята пламенем, и столбы вздымающегося на километры вверх черного дыма были видны даже сквозь плотную завесу песчаной бури. Ракеты «Акант» падали, как адский град, а установленные на окрестных высотах вакуумные пушки сметали целые кварталы.

Построенный на трехсотметровой возвышенности центр пока казался относительно нетронутым. Приказы о его сохранности были совершенно однозначны. Запрет на использование артиллерии или тактических ударов, поскольку именно там предположительно находится могила Христа. Этот сектор придется отбивать в рукопашной, отвоевывая улицу за улицей.

Едкий запах дыма смешивался с поднятым песком, от чего воздух стал почти непригодным для дыхания. Все уже давно подняли шлемы своих «Вейнер-Никовов».

Танкред обернулся, чтобы заглянуть за стену. Караван барж, доставлявший людей из Нового Иерусалима, только что сделал последнюю ходку, и теперь все намеченные войска были в сборе. Скоро штаб даст приказ начинать; теперь это вопрос нескольких минут.

Слегка скованным движением Танкред снова развернулся к театру военных действий. Он чувствовал, как внутри растет непривычное напряжение. Это было на него непохоже. Может, ситуация слишком напоминает кампанию в Сурате? Отчасти да, но это было не единственной причиной. Ему не удавалось не думать о Клоринде. Напрасно он пытался изгнать ее из своих мыслей и сосредоточиться на задаче, которую ему предстояло достойно выполнить в ближайшие часы, слова молодой женщины неотступно преследовали его.

Может, он был не прав, приняв все так близко к сердцу? В конце концов, прекрасная итальянка желала ему только добра. Конечно, ее консерватизм был настолько чрезмерен, что иногда доходил до смешного, но и идеалистические воззрения самого Танкреда могли показаться не менее гротескными, когда их высказывал человек, который провел последние семнадцать лет в армии и получил награды за свое усердие в боях.