Принципы выживания

– Я решил этот вопрос, выделив яд из сока Угуса ещё в своё прошлое плавание к Дальнему Берегу, когда обнаружил первые коконы. Меня тогда укусил огненный муравей и последствия укуса были хоть и слабее, но схожи с теми, что возникли у ужаленного летающим скорпионом моряка, умершего на наших глазах. Я исследовал природу яда, а так же в целом цикл развития алых шелкопрядов. И это привело меня к удивительным открытиям.

– Противоядие… – повторил Тойво.

– Сделать его несложно, у меня есть всё необходимое. Если бы ты когда-либо обучался естествознанию и веществознанию на самом деле, ты бы тоже сумел его изготовить.

Чуть позже я займусь этим. Ты к тому времени будешь мёртв… Последствия отравления для тебя уже необратимы.

– Нет! – рявкнул Тойво. Одно плечо его опустилось ниже другого, жилы на шеи вздулись, как при столбняке.

Мэтр переместился, уходя из-под пьяно дрожащего прицела.

Парня повело. Александр подумал, что сейчас он упадёт, но Тойво удержался.

– Убью… И поищу противоядие в ваших вещах… Может, ещё найду.

Александр против воли цокнул языком:

– Признаюсь – ты снова прав. У меня действительно есть готовое противоядие. Всегда было при себе, – он похлопал по висящей на поясе фляжке с малахитовым единорогом. – Я сделал его на Дальнем Берегу сразу после смерти того моряка. Оно хорошо сохраняется.

Тойво выстрелил. Мэтр ждал этого, сам к тому подводил. Просто не мог удержать – от досады, от подспудного жгучего расстройства. Ждать ждал, но уклониться бы не сумел. Благо, яд сделал своё дело. Болт ушёл в сторону, сбив со стены симпатичную вышивку в рамочке.

Если не изменяло зрение, портрет того же святого Николы, которого здесь особо почитали.

Парень что-то неразборчиво прохрипел, засовывая руку за пазуху, где у него, должно быть, имелся запас болтов. И упал. Поднялся на колени. Александр был рядом и ударом ноги вышиб арбалет. Тойво схватил его, силясь повалить. Мэтр упёрся. Так, сопя и пыхтя, они боролись некоторое время. Но вот парень израсходовал остатки сил и повалился навзничь.

Мэтр переводил дыхание.

Тойво повернулся на живот. Из его рта с клокотанием выходила пена. Скрюченные пальцы скребли доски пола. Он то ли хотел ползти, то ли не осознавал, что делает. Взгляд, взирающий снизу вверх на мэтра, полнила боль. И ужас.

– Ты ненавидишь меня, – сочувствия в голосе Александра не было, лишь констатация факта. – Страх и злость всегда плохие помощники. А для тебя особенно. Волнение усиливает действие яда. Я говорил о том, но ты меня всё же плохо слушал.