Я когда-то здесь жила.

- Что с вами, ваше величество? – участливо поинтересовалась я. – Голова опять сотрудничать отказалась? Как говорится, похмелье – это месть уцелевших нервных клеток за их погибших товарищей.

- Все! Завязываю пить ром! – наконец-то обрел дар речи император. - Не для русского государя проклятое заморское пойло! Вон в глазах уже двоится.

- А ты, величество, их протри, как следует - вежливо посоветовала Ларри.

Как ни странно, Павел внял ее совету. И тут только разглядел, что цвет наших камзолов все же немного различается.

- Ловко вы меня провели, плутовки! Или правильнее будет сказать – поганки? Я чуть с ума не сошел!

Тут мне очень захотелось съязвить и спросить – как сходят с ума при отсутствии мозгов? Но проделать это я не успела, потому что к нашей безумной компании внезапно подошел Капитан - Призрак. В нескольких словах он поведал нам суть грядущего Испытания. Оказывается, Павлу было нужно пройти тайным ходом до зала, где Хозяин Острова хранил Ключи.

- Возможно, тебе придется выйти на поединок с неведомым злом. Согласно традиции, Ключами Времени может владеть лишь тот, кто способен бестрепетно взглянуть в глаза своему самому тайному страху.

Мы с Ларри, сразу посерьезнев, по очереди обняли императора. Потом Капитан коснулся стены, и она разъехалась в стороны, открывая каменную лестницу с потертыми ступенями, ведущую куда-то вниз.

Глава 15. Это вовсе не голос продрогшей в походе Судьбы!

Павел уверенно шел извилистым коридором, уводящим его куда-то в подземные глубины Острова Погибших Кораблей.

Серые стены здесь то и дело расцветали россыпью хрустальных сталактитов и сталагмитов, но императору было не до любования красотами пещерного мира. В голову почему-то опять полезли непрошенные воспоминания, а перед глазами то и дело вспыхивали невеселые картины, увиденные им в Зеркале Моря.

Грустный мальчик в алом камзольчике внимательно разглядывает птиц в большой золоченой клетке.

- Щеглы – это флигель-адъютанты, а канарейки – гофмейстерины…

Он доверчиво говорит это почтительно склонившемуся к нему высокому старику в напудренном парике. Дородная женщина в короне холодно смотрит на эту сцену, а потом поворачивается и уходит.