Я когда-то здесь жила.

А только плавилась, дымилась и страшно воняла…

Тут мои ностальгические воспоминания прервала СМСка, упавшая в телефон. Я посмотрела на номер. Ага! Вот оно и турье прорезалось, точнее, наш самый «главный по тарелочкам», давший мне поселковый адрес.

- Женька! Ты еще там? Не знаешь, домик свободен? Мы тут совсем утопли. Окончательно и бесповоротно. Нам бы завтра сохнуть приехать.

- В домике, кроме меня – никого – ответила я. – Приезжайте!

И кинулась готовить спальные места и разбирать остатки продуктов.

- Вот и хорошо, что они приедут – думала я, выскакивая с пустым ведром к бочке с дождевой водой.

- И я тогда смогу отползти. И за котом присмотрят. А может – и с собой заберут.

Мой серый ночной гость как-то незаметно прижился в домике. И теперь я не знала – что с ним делать? Не тащить же его с собой в Питер? Он, и в поселке не пропадет. При наличии такого количества рыбаков и прочих там лесных мышей. Заманчиво, конечно, иметь под рукой своего «лечебного» кота, но в Северной столице я и сама на птичьих правах.

Саше с Динкой его тоже не подсунешь – там попугай в наличии…

Тут я хихикнула. А на каких еще правах я могу быть в Питере – если я птица?Кстати, интересно – а сколько во мне попугаев? Как в мультике – тридцать восемь предсказамусов – и одно попугайское крылышко? Не, тридцать восемь – это, пожалуй, многовато. Арчи у нас не маленький! Наверное, штук семь или восемь. Как там, в песенке про крестоносцев? – «Я не знаю – я не мерил»!

При воспоминании о дурацкой песенке, градус настроения значительно подпрыгнул.

- Где же тут мои портянки, что вчера в углу стояли? – фыркнула я.

И поискала глазами сигареты. Мдя… А плыть в магазин, наверное, все-таки придется – пачка почти пустая. Но до завтра никотина, пожалуй, хватит. Так что можно закончить уборку, вымыть руки и пойти поваляться в тишине. А то, когда турье набежит, тишины здесь уже не будет.

Пользуясь тем, что еще не до конца стемнело, я достала из рюкзака спиртовку и сварила кофе. Нашла там же остатки каких-то каменных сухарей, и, взяв кружку, утащилась к себе наверх.

Требовалось подумать. Во-первых, хотелось понять – какого икса мне снился Шлиссельбург? Во-вторых, надо было сообразить – найду ли я вход в Отражения, если приеду в Гатчину? В моих-то историях он был – но существует ли на самом деле? Об этом можно было бы узнать у Павла. Но паршивое величество исчезло, не попрощавшись. И даже ни разу мне не приснилось с тех самых пор, как мы расстались.