Я когда-то здесь жила.

- Ночью-то мы как раз не ссоримся! – хмыкнул Павел.

- Конечно! Ты же не даешь мне слова сказать! И я не успеваю накосячить.

- И какой вывод можно отсюда сделать?

- Странный. Лучше бы ты завел собаку - она никогда не пристает с расспросами, какое у тебя настроение, ее не интересует, богат ты или беден, глуп или умен, грешник или святой. Ты ее друг. Ей этого достаточно...

- Зачем мне собака? – удивился Павел. - У меня есть ПТИЦА! Правда, я не совсем уверен, что ты мне – друг…

И он потянулся меня поцеловать.

- Стой! – пискнула я, уворачиваясь. – Здесь нельзя! Потому, что…

Я не успела договорить. Арчи внезапно надоело нас слушать, и он тоже решился вставить словечко:

- В жизни есть главное и не главное, а мы часто тр-ра-тим силы на пустяки!

И повернувшись к нам спиной, он важно прошествовал в темный коридор.

- Чего? – спросили мы хором, но наш Предсказамус даже не оглянулся.

- И как его понимать? – спросил император. - ЧТО главное?

Я пожала плечами. И заглянула в свою чашку.

- Не знаю. Разве что на чем-нибудь погадать? Например, на чаинках.

- Но, чаинки не умеют предсказывать будущее, это всем известно.

- Кроме самих чаинок!

- Ну да, нужно быть совсем слабоумной, чтобы спорить с чайной заваркой! – рассмеялся Павел. – То ли дело – причинно-следственная связь! Подарил шубу – жди от женщины любви и понимания. А подарил сковородку – жди синяков и шишек!

- Ты мне пока еще ничего не дарил! Так что можешь за жизнь не опасаться. Хотя этим летом шуба могла бы пригодиться…

Пикируясь, и подшучивая друг над другом, мы допили чай, помыли посуду, и вернулись в кабинет.

- Ну, что? Попробуем заснуть? – спросил император, бросив взгляд на часы. – Или уже смысла нет?

За окном уже совсем рассвело.

- Трудно сказать – вздохнула я. – Кстати, раз уж мы заговорили с тобой о предсказаниях. Давно хотела тебя спросить. Но, теперь даже не знаю – надо ли? Вдруг опять разбужу твоих чудовищ?

- Семейных? – догадался Павел. - Спрашивай! Они все равно никогда не спят.

- Скажи, а что было в том письме, которое ты оставил своим потомкам? Твои предсказания?

- Не мои. В письме было то, что напророчил Романовым монах Авель.

- Это он «с точностью до миллиметра» предсказал время смерти Екатерины?

- Ага. А еще – то, что царствование мое не будет долгим. И не принесет радости ни мне, ни окружающим. Что меня убьют. И даже то, что в Москву сожгут в двенадцатом году. Все – сбылось, как видишь.