Легко

Но он все равно останется непокоренным. Ему будет на это наплевать. Но это гора. А женщина. Это иное.

— Почему? Если большая женщина… Васька. Ты дурно влияешь на меня. Слушай? Что первично? Настоящий самец должен быть поэтом? Или настоящий поэт должен быть самцом?

— Давай рассуждать. Хотя, самец — это несколько однобокая категория. Самец — это обязательно мужчина. Поэт — это не обязательно мужчина. Но в свою очередь мужчина — это не обязательно самец. Таким образом, поэт — это не всегда самец. Категория «настоящий» требует более глубокого проникновения в тему, но к глубинному нырянию я сегодня не готов.

— Васька. Хочешь, я дам тебе колонку в журнале? Ты же просил?

— Обо всем понемногу?

— Нет. Женские истории.

— Не хочу. Заметь. Я говорю это мужчине.

23

Они вышли из машины у высоченного забора.

— Максим, ты считаешь этот способ передвижения ездой на машине?

— Купи свою машину и сравнивай.

— Свободный человек и хозяин такой машины — это не одно и то же.

— Свободный человек и пешеход — это тоже не одно и то же.

— Душа парит, а не ходит.

— Ладно. Мы на месте. Приехали. Если ты паришь, можешь считать, что мы прилетели. Нажимай на звонок.

Через некоторое время калитка в заборе открылась, и они попали внутрь.

— Макс, если этот дворец не дворец, а дача, тогда я лилипут.

— Да. Просто Тадж-Махал какой-то.

— Макс, эта Клара — законченная дура?

— Проблески сознания есть. Все-таки заарканила шефа, а он не дурак.

— Ум шефа тут ни при чем. Но ты все-таки не повторяй при ней шутку про Тадж-Махал.

Тадж-Махал, кажется, что-то вроде усыпальницы. К тому же, посмертной.

24

Битый час он составлял различные натюрморты из шефа, Клары, долговязого подростка, сына шефа от первого брака, и различных предметов архитектуры, мебели и интерьера. Подросток с плотоядным чувством посматривал на новую мачеху и пытался прижаться прыщавой щекой к ее роскошному бюсту. После отбытия шефа с заскулившим чадом по неотложным делам натюрморт уже составлялся из молодой хозяйки, ее бесчисленных туалетов и прекрасных частей ее сытого тела.

На четвертой пленке он сказал, что у него скрутило живот, вызвав этим заявлением жалостливое участие Клары, и заперся в туалете. Через десять минут объявил, что чувствует признаки дизентерии или легкой формы холеры и, посоветовав не пить сырую воду, двинулся к калитке.

— Ты куда? – с ужасом поймал его на выходе Максим, вытирая бисеринки пота со лба и застегивая невесть как расстегнувшуюся рубашку. — Шеф же велел дождаться.

— Он мне не шеф.