Легко

Но он не просто Женя, он с отчеством.

— С отчеством не надо.

— Я слушаю вас.

— Как дела?

— Не стали хуже за последние две минуты. А у вас?

— Так себе.

— Как вас зовут?

— Не скажу.

— Так нечестно. Вы и имя мое знаете, и номер телефона, а я ничего. Так не пойдет.

— Друзья меня Галя зовут.

— А родители?

— У меня очень редкое имя.

— Значит, вы хотите остаться неизвестной?

— Давай на «ты».

— Давай.

— Как дела?

— Уже лучше.

— А у меня плохо.

— Что случилось?

Она не ответила. Блямкнул далекий звонок.

— Что случилось?

— Я перезвоню. Папа пришел.

Она положила трубку. Он поймал вопросительный взгляд Танькиных глаз, пожал плечами.

— Ошиблись номером.

Танька криво улыбнулась, снова углубилась в свой отвратительный отчет. Эх, Танька, свой парень!

2

Она позвонила вечером. Он уже сдвигал со стола бумаги, имитирующие его бурную инженерно-конструкторскую деятельность. Танька умотала с отчетом к Евгению Владимировичу.

— Алло.

— Спасибо, что позвонила.

— Пожалуйста.

— Настроение по-прежнему не очень?

— То, что надо!

— Не верю я вам, девушка!

— Мы опять на вы?

— Конечно, нет.

Просто голос у тебя грустный.

— Грустный.

— Значит, что-то случилось?

— Случилось.

— Ты эхо?

— Эхо.

— Ты звонишь, чтобы я говорил с тобой?

— Я звоню, чтобы ты говорил со мной.

— Ты не эхо. Согласные не совпадают.

— Ну и что? Ведь они согласные.

— Я все равно узнаю, кто ты.

— Нет. У тебя нет определителя номера. Я бы услышала. Когда включается определитель, в трубке слышен такой мелодичный «звяк».

— Звяк.

— Не получилось. Попробуй еще.

— Я все равно узнаю.

— Зачем?

— Хочется….

— Пока.

— Подожди.

— Пока. Мне пора.

— Пока.

Гудки…

3

Она звонила каждый день. Танька сначала расстраивалась, потом зло сказала:

— Уши вянут.

— Ты же не слышишь, что я говорю?

— Они у меня вянут от твоей глупой улыбки.

— Танька. Завядшие уши, это уже слишком. Тебе это не пойдет.

— Козел ты, Женька.

— Ты, правда, так думаешь?

4

Она звонила каждый день, и он ждал этих звонков.

Шарик понемногу покатился в гору. У нее случились неприятности. Может быть, даже горе. То ли парень, то ли почти муж погиб где-то там, где погибнуть оказалось легче, чем выжить. Убегая от пустоты и боли, она наткнулась на случайного собеседника, и теперь выливала на него горе по капле. Он слушал ее с фальшивым сочувствием, не умея принять на себя боль, затем выкладывал свои беды, и она слушала его с фальшивым сочувствием. Наверное, эта игра устраивала обоих.