На счёт три

Или, допустим, контрразведчик, интеллигентно провоцирующий вражеского агента.

Проспект тем временем переместился влево, откуда нас и овевало теперь на перекрёстках полушумом и полусветом.

— Возможно, наяву человек просто занимается не тем, чем надо, а сновидение пытается это исправить…

— Необычная мысль... — вежливо откликнулся он. — Причём уже которая по счёту! Вы, наверное, часто об этом думаете?

— Да частенько… — покаялся я со вздохом.

— А какую свою версию вы считаете наиболее необычной?

Что бы ему такое отлить в бронзе? Что сон — единственная наша возможность снова встретиться с ушедшими? Что пребывание в толпе — сон наяву? Что сон Менделеева рождает периодические таблицы?

— Почему бы не предположить, — по наитию начал я, — что явь и сон равноправны? Что это всего-навсего две смежные области бытия? Одна охватывает примерно треть нашей жизни, другая — две трети.

Внезапно он перестал улыбаться, и я почувствовал: попал! Наконец-то попал в точку. Впечатлил.

— Существует граница, — вдохновенно продолжал я. — Когда мы засыпаем или пробуждаемся, мы пересекаем её! И в момент пересечения то, что было с нами во сне (или наяву!), — рассыпается, становится абсурдным, обрывочным…

Он остановился, хотя до моего дома оставалось ещё полквартала. Остановился и я, заворожённый собственной выдумкой. Граница... граница… А где граница — там пограничники, там таможенный шмон… Нет, вы посмотрите, как всё сразу выстраивается! Вот, скажем, просыпаюсь я от ужаса и восторга — привиделось, будто совершил великое открытие.

А сновидица наша, обратите внимание, запоминает свои грёзы преподробнейше... Почему? Да потому что нечего изымать! У неё же ни единой запрещённой к провозу мысли…

А что каждый раз изымают у меня? Уж не эту ли мою догадку?

Очнулся. Мы по-прежнему стояли лицом к лицу посреди гулкой пустой улицы. Чернели оконные проёмы. Граждане дрыхли без задних ног. Впрочем, пара-тройка окон ещё полыхала вовсю.

— Стоим тут разговариваем… — пробормотал я, чувствуя, как губы сами слагаются в ошалелую улыбку, — а там, наверное, спим себе спокойно в своих постелях…

— Ишь ты!.. — хрипловато выговорил он. — Допёр-таки…

Я вздрогнул, взглянул ему в глаза — и чуть не попятился. Немигающие были глаза, беспощадные.

— Ничего, это мы исправим… — пообещал страшный ночной попутчик, подаваясь навстречу.