На счёт три

объединить какой-то теорией? — спросил он чуть погодя.

Честно признаюсь, кое-что в нашей болтовне начинало помаленьку меня беспокоить. Он спрашивал — я отвечал. Беседа психотерапевта с пациентом. Однако тема подвернулась столь увлекательная, что я просто не мог удержаться.

— А чем мы, по-вашему, занимаемся в данный момент? Выстраиваем теорию. Анекдотическую, правда, но теорию. Разглагольствуем о трансляции снов, о режиссёрах, о сценаристах… И не исключено, кстати, что заглядываем в будущее.

— В смысле?

— Вот, допустим, отсняли фильм по какой-то вашей любимой книге… С каким чувством вы его смотрите впервые?

— М-м… Да по-разному вообще-то… А вы?

— С возмущением, — не колеблясь, ответил я.

— Почему?

— Потому что всё отснято неправильно… Совершенно не так, как я представлял! Догадываетесь, куда клоню? Пока читаешь книгу, невольно отснимешь по ней кино в своей голове...

— Сам себе режиссёр?

— Именно! — вскричал я. — Чтение — творчество! Труд! Вот и сон тоже… Поймите, как только человек прекращает творить, он вырождается! Если мы в будущем, не дай бог, научимся и впрямь транслировать сны, сделаем из них что-то вроде телефильмов, мы лишим людей последней возможности самовыражения!.

— А почему мы остановились? — спросил он вдруг.

Действительно, краткую свою тираду я произносил, стоя в двух шагах от нашей арки, заполненной полумраком грязноватых оттенков.

Опомнился, огляделся, виновато развёл руками:

— Да пришли уже… Вот мой дом.

— Жаль, — признался он — и похоже, что искренне.

Постояли, помялись, соорудили неуклюжее рукопожатие.

— А вы где живёте?

— Квартала три отсюда.

— Ну так давайте я вас провожу…

***

И побрели мы вновь по ночным пустынным тротуарам. Неподалёку пролегал проспект. На каждом перекрёстке нас овевало справа невнятным шумом и прохладным полусветом.

— А с другой стороны, всё логично, — удручённо промолвил я. — От фольклора — к литературе, от литературы — к кинематографу…

— Речь шла о снах, — напомнил он.

— Совершенно верно. Говорят, дикари не различают границы между сном и явью.

Не знаю, что я такого сказал, но спутник мой оделил меня долгим пристальным взглядом. Как будто заподозрил в чём-то.

— А к чему это вы?

И вопрос тоже. Как-то, знаете, насторожённо он прозвучал.

— Да видите ли... Всегда полагал, что изящная словесность началась именно с пересказа снов. Сидели первобыты у костра — ну и делились... видениями...