Ведьмин путь

да от себя, как известно, не так-то просто избавиться.

Успокоившись, я рассеянно перебрала свои заметки. Вопрос ребром: говорить братцам, что здесь происходит, или нет? Если рассказать, то можно подключить к делу, «лисы» – мастера разнюхивать и выслеживать. Но это опасно. Они же несовершеннолетние, слишком нестабильны. Учуют интересную и зловещую странность, сорвутся – и всем нам хана, включая Натку. Я умею предугадывать их настроение и предсказывать действия, но я – человек, а человеческим рефлексам никогда не поспеть за молниеносной реакцией нечисти.

А если промолчать... Кто знает, не будет ли хуже. Да, не «накормишь» – сами пойдут искать. И найдут на мою голову. За пару часов – легко, а уж за три-то дня до отъезда...

К тому времени, как крестники затоптались у двери, шумно сопя и обсуждая мысленно стратегию общения, я решила всё рассказать. И запретить, используя влияние опекуна, любое вмешательство без просьбы, если придётся. Только с ними мне тут проблем не хватало.

– Открыто.

Они зашли гуськом и замерли на пороге. Я вздохнула про себя. Поняли, как напортачили, теперь любой инициативы боятся, даже простейшей... И вроде хорошо, что поняли, да мне от этого ни холодно ни жарко.

– Ребят, хватит. Вы же не дети, чтобы я каждое ваше движение контролировала и каждым шагом командовала. У меня есть свои дела, у вас – свои. Договариваемся и расходимся.

Братья разулись и по-турецки сели на пол, а я взгромоздилась на стол и рассказала. Всё, как есть – и про суть дела, и про подвал, и даже про Карину с кошкой.

Со своими я привыкла быть честной, даже если «свои» давно таковыми не считались. Не считались – но всё же были. Я смотреть-то на них не могла – воспоминания накрывали резко и болезненно, отвлекая... но внутри ощущала забытое тепло. Больше не одна. Семья рядом.

– Нам в спячку залечь? – проницательно спросил Филька, когда я закончила. – И не мешать?

Две пары абсолютно одинаковых глаз – тёмная, непроницаемо-зеркальная зелень без белков, нитка зрачка – смотрели из-под взлохмаченных чубов одинаково настороженно.

И одинаково нервно, в унисон, пульсировали, вздуваясь на загорелой коже висков и запястий, тёмные вены.

– А как хорошо вы себя контролируете? – уточнила я. – Если появятся призраки, а с ними – и поток тьмы, не сорвётесь? Не взбеситесь от дармовой силы?

Нечисть – сплошь тёмные, и чем они сильнее, тем больше нужно собственно силы. Любой. Они всегда до неё голодны, им всегда мало.