Ведьмин путь

Теоретически попасть в уже замкнутую и закрытую петлю невозможно, разве что случайно затянуло... Но и такие «случайности» прежде никогда не случались. Никогда. А заклинание временной петли – одно из немногих светлых, умеющее убивать. Состарил до... – и человек через минуту-другую умер сам. Естественно и от старости.

Альберт с Верховной в один голос твердили, что это какая-то нелепая ошибка, что меня подставили, и обещали разобраться. И разобрались, да: на погибшем парне нашлись следы только моей магии. И даже наказание сгладить пытались, но я знала законы и не ждала ничего хорошего.

Если бы всё случилось в момент опасности и реальной угрозы жизни, я бы отделалась испугом и несколькими годами на периферии, наказанная исключительно отсутствием работы. Или пришлось бы уйти из Круга и отрабатывать провинность у наблюдателей. А угрозы жизни не было. Была двусторонняя глупость. А она наказуема. Всегда. С себя я ответственности не снимаю, и винить только «лисят» в случившемся не могу.

Из здания вокзала одна за другой вынырнули две высокие фигуры. Данька, старший крестник, яркий блондин, уже начинал матереть – и в плечах раздался, и не выглядел таким нескладным и тощим, как младший, Филька, жгучий брюнет.

Первый – сильный, второй – умный, с гордостью говорила про них Натка. И где, собственно, знаменитый Филькин ум был, когда... Впрочем, чего ждать от юной нечисти, мыслящей исключительно инстинктами?.

При виде меня братцы переглянулись и затормозили, явно переговариваясь мысленно, а я собрала в кулак всё свое терпение. Вот же вымахали... Широкие штаны с уймой карманов, светлые майки, расстегнутые куртки, напряжение в каждом жесте. И точно рядятся, кто первый пойдёт здороваться и налаживать контакт. И Филька напирал на Данькино старшинство, а Данька – на Филькины мозги.

– Давайте шустрее, – проворчала я.

Вредный ветер, мокрый снег стеной и полчаса ожидания сделали своё дело – я замёрзла и продрогла до мозга костей. «Лисята» несмело приблизились и рискнули пробормотать что-то приветственное. Я задрала голову, изучая обоих.

«Насекомая» нечисть – «пчелы», «пауки» – мелкая и тщедушная. «Земноводная» – «змеи», «лягушки» – славилась очень широкой костью, кряжистостью, тяжеловесностью.