Ведьмин путь

Допустим, на одного силы Руны хватает, а если я разворошу гнездо?..

А кроме вышеуказанных – наблюдатели. И, разумеется, они здесь – под маской той же дамы-писательницы, художника или даже смешной парочки новобрачных. Кто-то из них плюс Корифей. Они не боги, да, о мелких закладках могут и не знать – например, об одиноком доме в столице. Но вот о целом квартале знать должны. Обязаны. Как и бдеть за ним денно и нощно. И если я попытаюсь разворошить гнездо и, не дай бог, спугну... Да, шаг влево – шаг вправо – расстрел, прыжок приравнивается к побегу.

..

Но запрос в архивы насчёт личности замёрзшей ведьмы я отправлю. Может, эти знания подведут, а может, спасут жизнь. Время покажет. Если, конечно, мне вышлют необходимое.

Отвлекая, завибрировал телефон. Живя в одиночестве, я отключила функцию звонка – меня пугал резкий трезвон, часто напоминавший об очередной проверке нас с «рудиментом». Я посмотрела на ползущий по столу сотовый и сразу поняла, кто звонит. И зачем. Необязательно брать трубку, и так понятно, но.

..

– Алё?

– Злат... – голос Натки был сухим, надтреснутым, уставшим. Еле слышным и бесконечно больным.

И соглашаться – тоже необязательно, но... Наверное, я знала – догадывалась и внутренне ощущала со времён разговора в поезде, – что этим всё и закончится. Вернее... начнётся.

– Да, – тихо ответила я на молчаливую просьбу.

Натка длинно выдохнула, а я крепче сжала трубку, ощущая, как от неё кругами расползается сила. Стекая по ладони к запястью, она пульсировала живым теплом и формировалась в браслеты.

Две штуки. Две привязки. Два «поводка». Или заклинатели не рискнули брать ответственность за пару эмоционально неуравновешенных высших, или, что вероятнее, Натка не нашла достойного и достаточно сильного. Да, у меня нет «угля», зато конкретно этих высших я знаю. Как облупленных. С пелёнок.

Короткие гудки. Я положила сотовый на стол и остро почувствовала её присутствие. Встала со стула, но не обернулась. Нельзя. Натка подошла неслышно, со спины, и крепко обняла меня за плечи, прижала к себе, благодарно поцеловала в макушку.

Как и всякая «животная» нечисть, она была крупной и очень высокой – под два метра ростом. И в её руках, даже вырастая, я всегда чувствовала себя маленькой девочкой. Всё той же, четырехлетней. Беззащитной. И защищённой. Раньше. И на минуту – сейчас.

Она ушла быстро. Слишком быстро. Отступив, растаяла в воздухе, оставляя после себя живое, невесомое тепло. И очень большую проблему под названием «двое несовершеннолетних пацанов».