Всегда один

— Я люблю такое сало больше всего на свете! И ты! Все раздал! А мне даже не сказал! Да я уже съела половину того куска сегодня! — вот и пойми этих блондинок.

В итоге дальнейших расспросов выяснилось, что по самогону, салу и домашней белорусской колбасе умирают не только бывшие вояки из нашей СБ. Но и хрупкая филологиня Маша. И её подруги числом три, а что хуже всего — все трое уже едут сюда на дегустацию. И остановить их нельзя, нет.

— А дегустировать тут что?! И самогона кто-то совсем не оставил! и колбасы! — Маша подчеркивает каждую претензию, некультурно тыкая в меня наманикюренным пальчиком.

Ладно хоть не обвиняют в том, что это лично я всё сожрал и выпил. Черт, ведь хотел же отдохнуть, дух перевести... но мир в семье — дороже:

— Тихо, дорогая, не шуми — я попробую что-нибудь придумать! — попытался снова поймать её руками, но Маша вывернулась и, сердито фыркая, удалилась на кухню — что-то она там готовит.

А я, обреченно вздыхая, оделся и прыгнул к Антону. И ведь всё теперь придется покупать за деньги! Хорошо, что рубли у них там вполне в ходу.

И вообще, чего я жалуюсь? Мне вообще везёт, так если подумать: лучше уж сало и самогон, чем какое-нибудь шабли понтового года и устрицы — тупо дешевле.

-*-*-

Вот чего-чего, а такого я никак не ожидал. Да, как-то так нечаянно вышло, что мне пришлось задержаться у Антона — вернулся я только через два часа. Ну так это и не очень удивительно — всё же вечер, рабочий день закончен, на рынке делать давно нечего, а я всё-таки не хотел прыгать почти вхолостую — не тащить же реально один кусок сала и бутыль первача для этих юных хулиганок! Пока Антон с женой пособрали что-то по соседям — вот время и прошло.

.. Но всё равно, когда я уходил — Маша ещё только готовила что-то, а подруги её были в дороге. То есть, они ухитрились так надраться за час? Ну — полтора? Вином?! Во, блин, сильны девки. А что будет, если отдать им самогон сейчас? Впрочем, поразмыслить над судьбами пьющих женщин мне не дали, сразу отобрав коробку с едой и утащив её в свой вертеп.

И даже более того.

— Саша, — ик! — нам срочно нужно манго! Два. Нет, три! — в кои-то веки Маша сама вешается мне на шею. И даже не препятствует подруге, которая делает то же самое с другой стороны. Так, это, кажется, та самая, с кем они сидели на лавке в парке, когда я их впервые увидел... Стоило только вспомнить тот момент — и губы сами расплылись в улыбке, сердиться и ругаться уже совершенно не хочется.