Заговоренный перстень

Платье село точно по фигуре, а чего удивляться, я же ведьма! Я расчесалась, поправила перстень, полюбовалась собой и уселась за гадальный столик, отметив краем глаза, что все же произвела на Кира впечатление. Мое женское самолюбие удовлетворенно замурлыкало и, улыбнувшись, я приступила к ритуалу.

Карты отказывались говорить. Все три раза карты утверждали, что совсем рядом враг, а ситуацию с девочкой и ее неизвестной мучительницей раскрывать отказывались.

Озвучив ситуацию вслух я вновь спровоцировала выброс агрессии со стороны Кира.

И когда Кир в очередной раз промчался мимо меня, краем глаза я заметила странные фиолетовые огоньки, мелькнувшие в копне волос, которые почему-то напомнили мне саваницу.

Стоп! - подумала я, - а ведь я ничего не знаю о нем. Платон только сказал, что он охотник, но похоже, казачок-то засланный.

- Кирюша, неожиданно ласково перебила я его скачки с препятствиями, - а сходи-ка за водичкой, свеженькой. Очень пить хочется.

От неожиданности Кир замер, но послушно взял ведро и вышел. Я бросилась за магической солью и как можно быстрее и тщательнее рассыпала ее на пороге. За этим делом Кир меня и застал. Наконец-то делом занялась, проворчал он, однако, когда попытался перешагнуть соль, то не смог этого сделать.

Ага! - отпрыгнув закричала я, - вот и открылась тайна, кто вражина у меня под боком и почему карты говорить отказываются.

Платон, а ну иди иди сюда, ответ держать будешь, кто он такой и почему через соль заговоренную перешагнуть не может!

Однако и Платон и Кир выглядели одинаково изумленными.

Глава 5

Осознание того, что совсем никому нельзя доверять в этом мире, даже своему домовому, захлестнуло меня волной отчаянья и буквально ввело в состояние умопомешательства, но, увидев его огорченный, невинный и полный печали, бездонный взгляд, я поняла, что это не так.

- Не мог Платон меня предать, не мог, тут что-то другое, - мысли стали возникать одна за другой, откуда-то появилась уверенность в том, что нужно делать. Кир и Платон притихли, стараясь не отсвечивать, дабы не вызвать очередной волны моего безрассудного гнева.