"Дама с горностаем"

– Но парням отчего-то нравится.

- И я даже понимаю – отчего - задумчиво кивнул Ричард.

Изображенная на полотне красавица, несомненно, была эльфийкой. Только не хрупкой принцессой, а отважной воительницей. В вырезе темно-зеленой шелковой туники – блестела сталь кольчуги. Тонкие руки сжимали туго натянутый лук. Каждая деталь картины была написана так четко, что король ясно видел синие прожилки вен, выступившие от напряжения под белой кожей. Рыжие волосы девы-воина разметались по плечам, а в прилипшем к щеке локоне запутался сухой листок, словно героиня картины, только что бегом продиралась через заросли.

- Очень даже похожа! - вынес вердикт Ричард, возвращая Эрике картину. – Несмотря на острые ушки. У тебя точно такое же хищное выражение лица, когда ты пытаешься стянуть с меня штаны, и вонзить шприц в самое дорогое.

Девушка фыркнула, но осталась довольна. И протянула королю другой холст.

- А эта картина, видимо, называется «Принцесса в осеннем парке» - улыбнулся Ричард.

У второго полотна было совсем другое настроение. Мечтательное и лирическое. Девушка в длинном белом платье медленно шла вдоль сонного пруда, на зеркальной глади которого золотыми монетами лежали осенние листья. Одной рукой она зябко придерживала на груди кружевную шаль, а другой - поправляла маленькую золотою корону. Художник изобразил безвестную принцессу в полупрофиль, но Ричарду был уже хорошо знаком печальный взгляд опущенных глаз и еле заметный след улыбки на губах.

- Хорошо, но как-то грустно - вздохнул он, откладывая холст в сторону. – Сразу хочется согреть бедняжку и выдать кружечку осеннего глинтвейна.

- Ага! А потом прижать к своей горячей груди - ядовито подхватила Эрика. - Добавь еще – опалить губы стр-р-растным поцелуем! И засунуть ручонки куда-нибудь не туда. Другого способа утешить девушку, вы, мужики, не знаете.

- Я про картину говорил! – обиженно взвыл король.

- Ладно, ладно, успокойся, эстет - хмыкнула Эрика. – Погляди лучше на это полотно. Среди прочих оно у меня – самое любимое.

Лучи закатного солнца озаряли скошенный луг и зажигали искры в рыжих волосах сидящей на низком стожке девушки. В золотисто-карих глазах плясали озорные чертенята.